— Как насчет коки?

— А что?

— Можешь достать?

— Сколько тебе надо?

— Штук на пятьдесят.

— На тридцатку сегодня, попозже. Остальное — через два дня. Устраивает?

Это не вопрос.

— Не понимаю их, — говорит он и смотрит в окно.

Мимо кафе проходит мужчина, короткие темные волосы, борода свисает на грудь.

— Я их не понимаю. Не все же из них террористы. Уф, ну нельзя же всех их подозревать в том, что они собираются нас взорвать, а? И вот так одеваться. Вот так!

Он тычет указательным пальцем в сторону. Я пожимаю плечами. Мне не до того, мне есть о чем подумать.

— Будь со мной честен. Представь, что он сидит рядом с тобой в автобусе. Рядышком, жарким летним днем. В здоровенном толстенном пальто. Ты бы что подумал: бедняга, оделся не по сезону. Жарко ему, наверное. Да ты бы обосрался от страха! Ты бы подумал: когда же он дернет за шнурок или нажмет на кнопочку? Или что они там делают.

Я забираю Мартина из сада. Покупаю ему пару фильмов, пиццу с ветчиной и ананасом. Пока он смотрит телик, вызываю такси. Еду обратно в Нёребро. Иду от железнодорожной станции до парковки за спортзалом. Битая тротуарная плитка. Кое-где ее вовсе недостает. Стены разрисованы. Низенькие кустики. Узнаю его большой черный джип. Я сажусь, он заводится. Показывает на упаковку, лежащую на торпеде. Похоже на пакет мяса из лавки. Белая бумага, перетянутая двумя резинками. Кладу ее в карман и достаю пачку денег. Он сует деньги в бардачок. Мы уезжаем с парковки.

— У тебя есть работа? — спрашивает он, пока мы едем по городу на максимально разрешенной скорости.

Изнутри машина еще роскошнее, здоровые кожаные сиденья, черные. Кожаный руль и рычаг КПП, очень тихо.

— У тебя есть работа?

— Я продаю наркотики…

— Ну да, — смеется он. — Это не совсем то, что я имею в виду. У моего шурина клининговая компания, в основном по чистке ковров. Если тебе надо…

— Я, пожалуй, буду держаться наркотиков, если можно.

— Ну-ка послушай…

Мы проехали по Нёреброгаде, свернули к Озерам. Мы медленно едем по городу, он все время держит машину в движении.

— Чувствуется, что я был таксистом?

Одна рука на руле, другой он, разговаривая, жестикулирует.

— Итак, мытье лестниц. Тебе не придется мыть лестницы. Ни единой. Но тебе нужна работа. Я говорю тебе это, потому что ты хороший клиент, становишься хорошим клиентом.

— Работа?

— На бумаге. Или все это как-то подозрительно. Если ты на пособии, ты всегда под колпаком. Им надо знать, чем ты занимаешься. Если у тебя есть работа, тебя оставляют в покое.

— А твой шурин?..

— У него клининговая компания. Позвонишь ему, передашь от меня привет. И ты обеспечен работой.

Проезжаем Ратушную площадь. Машина большая, отвоевывает себе место на дороге. Уверен: сквозь тонированные стекла ничего не видно.

— Числишься у него. Получаешь минимум. А работает это следующим образом. Ты платишь ему каждый месяц. Отдаешь свою собственную зарплату. И платишь налоги каждый месяц. Поскольку зарплата минимальная, сумма будет небольшая. И можешь спать спокойно.

— Сколько он за это берет?

— Нисколько. Он оказывает мне услугу. Лестницы моют нелегалы. И ему нужны сотрудники, которых можно предъявить. И все довольны.

— За исключением тех, кто моет лестницы…

Мы останавливаемся на красный. Он смотрит на меня:

— Ты просто не знаешь, откуда они приезжают. Это лучше, чем пуля в башке.