Я иду на Ачагер. Дорога длинная, но больше мне все равно заняться нечем, а на те деньги, что стоит билет на автобус, я смогу купить три бутылки крепкого пива.

Звоню в дверь несколько раз. Наконец на четвертом этаже открывается окно, парень высовывает голову и смотрит на меня. Через минуту домофон загудел.

Он ждет меня, стоя в дверном проеме. Ногой удерживает в квартире щенка боксера. Щенок пытается выбраться, а он его отталкивает. Пожимает мне руку, какой-то напряженный. Я понимаю почему, когда мы заходим в гостиную.

Там стоит таитянка. На первый взгляд она выглядит очень молодо. Одета как тинейджер, но морщинки вокруг глаз и рта наводят на мысль, что ей за тридцать.

На меня она не смотрит, глаз с него не спускает. В воздухе чувствуется напряжение, сразу и не поймешь, в чем дело. А затем она продолжает с того места, где они закончили. Орет на плохом английском. Единственное слово, которое я могу разобрать, — «money».

— Да ничего из этого не выйдет, черт подери.

Она снова повторяет свое, на этот раз громче.

— Все, заткнись.

Она машет рукой перед его лицом. Потирает большим пальцем указательный и средний. Интернациональный жест для обозначения денег. Он орет ей в лицо:

— Shut up, shut the fuck up, bitch!

Она не пугается, стоит на своем, повторяет одно и то же, снова и снова, смахивает два блока сигарет с журнального столика, третий кидает в стену и продолжает на него орать. Он хватает ее за руку. Она затихает, для него не составляет проблемы сдвинуть ее с места. Тащит ее за собой в спальню, щенок бежит следом, тявкает и машет хвостом, рад тому, что в жизни что-то происходит. Он открывает шкаф и заталкивает ее внутрь. Закрывает дверь и подпирает ногой. Она кричит, ругается по-тайски. По-английски говорить больше не пытается. Колотит в двери как сумасшедшая, но под его руками они почти и не шевелятся.

— Эй, шеф, дай-ка мне эту штуку.

Он показывает в сторону двери в спальню. Не вижу на что.

— Дай-ка ее сюда.

Я захожу в спальню и вижу у двери швабру.

— Да, вон ту.

Протягиваю ему швабру. Он просовывает палку в дверные ручки. Таитянка все еще молотит по дверям, но силы начинают убывать. Думаю, они со шкафом старые знакомые.

— Ну да, ну да, телка, телка. Можно здесь, а можно взять с собой.

Он выкручивает радио у кровати на полную громкость. Снова иду за ним в гостиную. Он улыбается мне, как бы извиняясь:

— Сколько бы я ни заработал, она все посылает в Таиланд, домой, своему маленькому косоглазому говнюку, щенку.

— Почему ты ее не вышвырнешь?

— У тебя когда-нибудь была таитянка?

Я качаю головой.

— Они просто бешеные. Знают, как ублажить мужчину. Думаю, что сегодня у нее настроения не будет. Но вообще, заходи как-нибудь, попробуй. А я с собакой погуляю.

Он ласкает щенка за ухом. Тот тявкает и покусывает его руку.

— Но нам ведь надо найти тебе курево.

Он собирает с пола блоки и кладет их обратно на стол. Достает спортивную сумку, вынимает другие блоки, кидает на диван.

— В данный момент выбор небольшой. Польских тоже…

— Что есть?

— Есть «Принс». Но это подделка.

— Подделка?

— Сделано на эстонской фабрике. От «Принса» не отличишь, правда не отличишь, но ты попробуй.

— Невкусные?

— По мне, так да, но народ все равно берет. Говорю тебе по секрету как другу Кемаля.

— А что еще есть?

— Есть греческие.