Протягиваю деньги.

Мартин громко смеется. Парень на диване улыбается мне:

— А он молодец, твой мальчик, побил меня три раза.

Думаю, он нарочно дал ему выиграть.

— Можно мы еще один разочек сыграем? — спрашивает Мартин, глядя на меня.

— Не сегодня, солнышко.

Я протягиваю ему руку, он дает свою. По дороге наружу албанец хлопает меня по плечу:

— Помни, о чем мы говорили.

Я выхожу без денег, но с маленьким белым пакетиком в кармане. Мартин передвигается вприпрыжку, крепко уцепившись за мою руку.

Идем по улице. Был дождь.

— Думаешь, папа не сможет тебе сам сделать костюм Зорро? Раздобуду черную одежду, смастерю преотличнейшую маску. И еще шпагу из бамбука. Покрашу в черный цвет. Ну и конечно, у Зорро должен быть плащ.

— Пап, но я хочу настоящий костюм Зорро.

— Отличный получится костюм, лучше покупного.

— Но, папа, у всех есть настоящий костюм Зорро, такой, как я тебе показывал.

Мартин всю неделю ходил с каталогом игрушек, даже клал его рядом с кроватью перед сном.

Он молчит.

— Конечно, у тебя будет настоящий костюм Зорро.

Мы приходим в магазин игрушек.

— Подождешь, пока папа сходит в магазин и купит тебе костюм?

— Я тоже хочу в магазин.

— Нет, солнышко, будь так добр, постой здесь. Папа быстро.

— Но, пап…

— Подожди здесь…

Захожу в магазин, народу полно. Дети мучат мам, они хотят машинку, самолетик, робота с огнеметом. У касс стоит длиннющая нетерпеливая очередь. Прохожу вдоль полок, спокойно, я — отец, я ищу карнавальный костюм. Остались только Супермен, Бэтмен и последний Зорро.

Засовываю его под куртку, прижимаю локтем. Медленно продвигаюсь к выходу. Ну, не нашел ничего. У них нет того, что мне нужно.

Перед выходом я успеваю подумать: если меня поймают с этим костюмом под мышкой, если меня схватят, я потеряю Мартина. Потеряю навсегда.

Выйдя из магазина, я нигде его не вижу. Зову и нахожу между двух контейнеров с игрушками. Он кидает о землю и ловит мячик.

Я беру его за руку, тяну за собой по улице.

— Ты купил мне Зорро?

— Да.

— Где он?

— У них кончились пакеты.

Я показываю ему краешек упаковки, чтобы он не заплакал.

Всю дорогу я в страхе жду, что на мое плечо ляжет чья-то рука.

Дома он никак не может достать костюм из упаковки. Садится на пол в гостиной и разрывает полиэтилен. Я откладываю свой поход в туалет, чтобы посмотреть, как он наденет костюм. По-моему, я никогда еще не видел Мартина таким счастливым.

Он скачет по квартире на лошадке, спешивается, чтобы проткнуть меня. Я заваливаюсь на дверной косяк.

— Нет, пап, ты не умер, ты только ранен.

На конец шпаги насажен кусочек мела. Наши стены заполняются белыми Z.

Он не снимает костюма до вечера, смотрит мультик со шпагой в руке. Спит с ней ночью. И в воскресенье продолжает скакать.

3

Мы были в зоопарке в тот день, когда она сказала мне об этом. Стояла весна, нам было хорошо.

Нам хватило денег на большой пакет белого, какое-то время можно было жить спокойно. Мы шли рука об руку, юные влюбленные. Она сказала: пойдем в зоопарк, — нас ничто не держало, дел у нас никаких не было, и мы пошли. Наверное, это и есть счастье. Я долго смотрел на жирафа. Она надо мной смеялась, но он казался мне потрясающим. Я не видел жирафов больше десяти лет. Нет, по телевизору видел, но не такого, живого, который испражняется у вас перед носом и пахнет диким животным.