— Конечно, настаиваю, — откинувшись на спинку стула, спокойно откликнулся маленький пухлый священник и улыбнулся соседу с той ласковой уверенностью в своей правоте вопреки всем доказательствам и всякой логике, которая так раздражает всякого, кто имеет глупость ввязаться в спор с духовенством.

Майор Баррингтон повертел в пальцах ножку бокала.

— Я-то даже не об этом бестолковом автомобилисте. А вот возьмите, к примеру, какого-нибудь государственного деятеля, который собирается ввергнуть страну в войну. Предположим, он один способен ее предотвратить и не делает этого. Он может стать причиной гибели сотен тысяч жизней, священных или нет, уж как вам угодно. И предположим, является некий патриотически настроенный убийца и из лучших побуждений стирает его с лица земли. Скажете вы тогда, что это деяние гнусное? Будете вы по-прежнему думать, что жизнь этого политика священна сама по себе, независимо от того, как он ею воспользовался?

— Добрая старая армия, — любезно пробормотал Феррерс. — Он поймал вас, Джек.

— «И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро?» , — произнес священник, глядя сквозь свой бокал. — Что ж, это весьма старая проблема, не так ли?

— Несомненно, — кивнул Феррерс. — Но давайте послушаем, что вы о ней думаете.

— Вот я, знаете ли, часто думал, что это и впрямь лучший способ предотвратить войну, — раздался неуверенный голос с другого конца стола. — Пригрозить одному-двум ведущим политикам, что их убьют, если они объявят ее. Но разумеется, надо сделать так, чтобы они в угрозу поверили.

— Похоже, вы невысокого мнения о политиках, — улыбнулся священник.

— Сдается мне, мы все теперь этого мнения, не так ли? — так же робко отозвался мистер Эмброуз Читтервик.

— Да, — сказал мистер Тодхантер, — но я склонен согласиться с вами, майор, в том, что скорее тот способ, каким мы используем жизнь, нежели чем сам факт существования, вводит в силу представление о святости жизни. Но отсюда следует любопытный вопрос. Каким именно способом лучше всего истратить свою жизнь?

Его вежливо выслушали, как положено слушать хозяина, но общее мнение, очевидно, заключалось в том, что поставленный вопрос в силу своей очевидности не делает чести мистеру Тодхантеру.

— Уж конечно, — вступил священник, — на этот счет не может быть никаких сомнений.

— Вы хотите сказать, служа человечеству?

— Разумеется.

— Да, конечно. Но служа в каком именно направлении? Ведь в наличии, как вы понимаете, два, широко говоря, позитивный и негативный. Распространение блага и уничтожение зла. И что лучше: взять за цель благо всего человечества или значительной его части, к примеру, нации, причем риск здесь велик, ибо неведомо, попадешь или промахнешься, — или же сосредоточиться на значительно меньшем числе людей и соответственно повысить вероятность добиться желаемого?

— Боже, да вы поднимаете вопросы заведомо неподъемные!

— Но довольно-таки отвлеченные, не так ли? — уронил Феррерс. Судя по остальным, все до одного понимали, о каких вопросах идет речь.

— Отвлеченные? — переспросил мистер Тодхантер.