И Фидель засмеялся. И посмотрел на Бориса, словно прося у него прощения за такое фамильярное обращение с его женой. И сказал ему:

— Вы меня, старика, не ревнуете?

И обхватил Бориса, и тряс его за плечи.

Потом он повернулся к «Майскому жуку». Подошёл к нему, коснулся рукой корпуса удивительной машины.

— Американцы имеют самолёт, невидимый с земли, но чтобы вот как ваш… Такого у них нет.

Обратился к Фёдору:

— А как же он?.. Без мотора-то, а?.. Если не секрет, расскажите. Но, впрочем, подождите, не надо ничего рассказывать. Мы сейчас поедем к брату Раулю и будем обедать. Там за столом и расскажете.

Махнул рукой, и к нему подошли два парня, затем оторвался от стайки гуляющих больных мужчина в белом халате и тоже направился к Фиделю. Команданте ему сказал:

— Вы обещали отпустить меня на день-другой к брату. Я хотел бы отправиться к нему сейчас с моими друзьями.

Доктор развёл руками: он соглашался.

Фидель обратился к Фёдору:

— Нам нужен автомобиль или…

Но тут дверцы «Пчёлки» раздвинулись, и Фёдор пригласил друзей. А ещё через минуту они были в воздухе. Команданте показал на домик, видневшийся на отшибе за городом. Он был небольшой и белый — словно чайка, севшая отдохнуть на участке пляжа, где не было людей и не стояли у причалов катера и лодки.

Команданте некоторое время оглядывал внутренности салона, искал кабину пилота и руль управления, и приборы, которых по обыкновению в самолётах и вертолётах бывает множество, — тут же ничего этого не было, ничто не указывало хоть на какое-нибудь наличие работающих механизмов, движущих сил, несущих над землёй тяжёлую машину и стольких людей.

Фидель поднял руки:

— Поражён, потрясён, — мне чудится, я вижу всё это во сне. Но смотрите вон туда: на зеленом холме за домом стоит беседка; я строил её сам, своими руками — там найдётся площадка для вашего «Жука».

Домик и беседка были ещё далеко, но Фёдор прибавил скорость, и зелёная площадка через несколько секунд была под ними — Фёдор посадил на неё машину.

Рауль Кастро, младший брат Фиделя, на время его болезни исполнял роль президента Кубы. Ему сообщили о том, что Фидель и с ним Фёдор Светов, и трое островитян, которых Рауль знал и не однажды принимал у себя дома, вылетают к нему на каком-то странном бесхвостом и бескрылом аппарате, скорее похожем на майского жука. Фёдор Светов бывал у него дважды, и оба раза приезжал на скоростном летающем катере, — и та машина имела много таинственных загадок и почти волшебных свойств, а теперь вот ещё и эта…

Рауль пригласил гостей в дом, где две служанки накрывали стол. Им помогал сын Рауля Хуан, майор кубинской армии, рослый, с бородой и усами, могучий, как его дядя Фидель. Майор уже знал о новом и пока ещё секретном, никому не известном оружии, которым обладали Фёдор Светов и физик с Русского острова Павел Неустроев. Хуан командовал полком моторизованной пехоты и очень бы хотел иметь такое оружие.

Наступило время, когда Америка с особой рьяностью принялась за переустройство мира на свой желанный лад и порядок. Вокруг неё и далеко за её пределами образовалось, и росло, и крепло кольцо ненавидевших её государств. Президент Венесуэлы Уго Чавес предавал её анафеме в речи, с которой он выступил в Организации Объединённых Наций. Подойдя к трибуне, он сказал, что с неё только что выступал президент Америки Буш, и назвал его дьяволом. И перекрестил трибуну, поднял к губам ладонь и сдул с неё нечистую силу. Заклеймил Буша как наглого, бесцеремонного политикана, присвоившего право указывать странам и народам, как им жить, кого любить, а кого ненавидеть.