Фидель посмотрел на часы. И сказал Драгане:

— Пойдёмте к нашему семейному причалу: сюда сейчас подойдёт яхта моего нового и очень хорошего друга. Я вам его с удовольствием представлю.

И когда подошли к причалу и сели на деревянную лавочку, Фидель, глядя в сторону горизонта, где зарождались крутые океанские валы и катили свои серебряные, сверкавшие лучами полуденного солнца гребешки к пляжам кубинского берега, продолжил свою мысль:

— Да, враг у человечества один, общий, и для борьбы с ним нам необходимо объединяться. В одиночку с Америкой никто не сладит.

Драгана заметила:

— Потому-то академик и боится, что фотонная энергия попадёт в руки кремлёвских правителей, — а там, в Кремле, после Сталина остались одни «граждане мира»; позже их в России назовут «агентами влияния». Они всегда служили Америке больше, чем России. Даже на минуту нельзя себе представить, что сделала бы Америка, имей она в своём распоряжении энергию фотона. Вот то немногое и самое общее, что я могла понять из разговоров моих многомудрых мужчин.

А на втором этаже особняка тем временем молодые люди обсуждали сугубо военный вопрос. Фёдор Светов спросил у островитян:

— У вас есть возможность помочь президенту Венесуэлы? Как раз в эту минуту из дальнего северного порта Америки Галифакса отправляется транспорт с оружием для повстанцев, врагов Уго Чавеса. Я бы и сам мог с ними разобраться, но моя дубина тяжеловата, бьёт наповал, а мне бы не хотелось брать грех на душу; хотел бы транспорт отправить на дно, а матросам дать шанс спастись.

Ответил Простаков:

— У нас тоже такой принцип: жизнь человеку даёт Бог, пусть он её и отнимает. А пресечь зло — это значит кому-то подарить жизнь. Так что и мы поступаем по заповеди Христа: не убий!

И затем, поразмыслив:

— Да, наше средство не убивает, а приводит в чувство: мы могли бы нейтрализовать командира транспорта и его команду нашими лучами, но для этого нам нужно приблизиться к морякам на расстояние ста метров. Большую дистанцию наш луч не пробивает.

Фёдор на это заметил:

— Наш луч достанет и подальше, но я вам уже сказал: он бьёт наповал, крушит всё — и людей, и технику. Пустим в дело ваш Импульсатор. Я же обеспечу нужное вам расстояние. А заодно и покажу, как мы это делаем.

И они спустились на усадьбу, пошли к Фиделю Кастро.

И Фидель показал рукой.

— Вон там у горизонта яхта — это плывет к нам наш большой друг и соратник по борьбе — Уго Чавес.

Не прошло и четверти часа, как к семейному причалу президента Кубы и его брата министра обороны Рауля Кастро грациозно, словно белый лебедь, подплыла яхта президента Венесуэлы с гордым именем «Че Гевара». По трапу спустился молодой мужчина в белом костюме и, широко улыбаясь, и с детской радостью от встречи с друзьями, раскинув руки, направился к стайке людей, во главе которых рядом с незнакомой Чавесу молодой женщиной стоял Фидель Кастро. Чавес утонул в бороде Фиделя, а затем Фидель, повернувшись к Драгане, сказал Чавесу:

— Вот мадонна с полотна Леонардо да Винчи. Её имя Драгана Станишич. Вы знаете её отца, — он губернатор одного из южных штатов; а её дед Драган Станишич… Вы тоже его знаете.

И, видя удивление Уго, президент Кубы пояснил:

— Они сербы, и у них бывает, что женщина и мужчина носят одно имя. У русских тоже такое бывает: Валентин и Валентина, Антон и Антонина. Вот и тут… внучку назвали именем деда.

Президент Венесуэлы в благоговейном молчании опустил на грудь голову и в такой позе стоял минуту. Он знал русских, принимал их посла, а в эти дни вёл переговоры с русской делегацией, продававшей ему оружие, но сербов не знал. Женщину-сербку увидел впервые.