— Но я ведь не такой, — он коснулся рукой ее подбородка, чтобы придать убедительность своим словам. — Мне ты можешь верить.

Она посмотрела на него, затем улыбнулась такому простодушию.

— Я знаю, ты на самом деле так думаешь, но ведь у тебя была когда-то другая жизнь. Пока ты всего не вспомнишь, ты не можешь ничего утверждать.

Язон отпустил ее подбородок, поняв смысл ее слов. Действительно, если его сон говорил правду и его отец действительно был царем, то он мог быть вполне помолвлен с другой, а может быть, уже и женат. Непросто нарушить царский обет.

С беспокойством он подумал о золотоволосой женщине из его снов, которую звали Ика.

— Ты сказала, что видела меня на арене, — сказал он. — И конечно, там упоминалось, откуда я, из какого рода. Я же должен быть откуда-то.

Ика отвечала медленно, с неохотой.

— Никто не знал, откуда ты и где был, прежде чем стать начальником царской охраны на Мессалоне.

— Мессалона? — в его сознании промелькнули цвета — красный и черный. — Скажи, была ли со мной женщина? С золотыми волосами, по имени Ика?

— Нет, — ответила она быстро. — Я не знаю никакую Ику с золотыми волосами. А почему ты спрашиваешь?

— Каждую ночь она проникает в мои сны. Лицо ее неясно, и кроме того, что ее зовут Ика, я ничего не знаю. Но я уверен, если бы мне удалось ее найти, она рассказала бы о моем прошлом.

— Может быть, — отвечала она упавшим голосом. — Но она могла бы причинить тебе еще большую боль.

Ужасно — каждый раз, как он вспоминает об этой загадочной Ике, у него начиналась головная боль.

— О, Язон, почему бы нам не забыть об окружающем мире? — спросила она неожиданно с мольбой в голосе. — Почему бы просто не побыть наедине, здесь, сейчас?

Он взял ее руку в свою и поцеловал кончики пальцев.

— Сегодня ночью никого не будет, только я и ты, Дори. И наш новый дом.

Ее улыбка росла, согревая его.

— Зачем мы зря теряем время?

— Идем, — сказал он, сжимая ее руку и пытаясь встать, — не будем терять времени.

При приближении царя Дафна едва могла сдерживать волнение. Минос такой сильный, мужественный, а она так долго лишена мужского внимания. Был, правда, Сарпедон, но он ведет себя как брюзжащая мать. А Миносу достаточно посмотреть на женщину, и она начинает таять под его взглядом.

Он остановился слишком близко от нее.

— Извини, но я так долго мечтал потрогать тебя, — сказал он, играя ее локоном, — я и о большем мечтал.

Дафна давно уже не чувствовала себя такой возбужденной.

— О да, я понимаю, — вздохнула она.

Рука его опустилась на шею, затем на грудь.

— Но, увы, я царь, а ты — Прорицательница моей жены. При таком положении дел мы никогда не сойдемся.

— Но я не… — она замолчала, поняв, что не следует говорить, кто она на самом деле. — То есть я повинуюсь вам, мой господин.

— Нужно изменить традиции, — пальцы его снова вернулись к ее полной груди, слегка пощипывая соски, — наше поколение должно обратиться к богам Олимпа.

— Да, — прошептала она в таком восторге, что, казалось, упадет сейчас в обморок.

Прильнув к ней, царь улыбнулся. — Мне нужен какой-нибудь бычий танцовщик или танцовщица, чтобы посвятить танец Посейдону. У тебя есть кто-нибудь на примете?

Она сразу же вспомнила об Ике и ее якобы божественном происхождении.