— Извини, что я сделала тебе больно, но Туза боялся за свою деревню. Конечно, если бы он видел тебя сейчас, он бы понял, что ты обычный человек, а не дикарь. Я побрила тебя, омыла твое тело… — она отвела взгляд, — когда ты спал. Я перевязала твою сломанную ногу. Тебе, может быть, неудобно от шины, но зато нога твоя будет как новая, и ты снова сможешь ходить.

Язон хотел ответить ей, но он так давно ни с кем не говорил, что язык ему не подчинялся.

— Я… не могу… вспомнить… — получилось у него после долгих усилий.

— Не напрягайся так, — девушка принялась поглаживать его голову. — К тебе обязательно вернется речь, а там, глядишь, и память. Отдохни. Я вылечу тебя, а потом мы вместе вспомним твое прошлое.

Голова его покоилась в ее руках, и боль постепенно исчезала. У нее какие-то волшебные руки, ведь выздоровление казалось невозможным.

— Хотя странно, конечно, — сказала она, — что ты произнес имя Ика.

«Да, — вспомнил он, — это слово действительно вылетело из моих уст перед тем, как я потерял сознание».

— Ох, зачем я здесь сижу? — неожиданно сказала она, подымаясь на ноги. — Ведь ты, должно быть, очень голоден. Подожди немного, я приготовлю тебе еду.

Язон с удивлением смотрел, как она суетится возле огня. Ночью, когда он метался от боли, он подумал было, что она — та самая девушка из его снов, но теперь ему казалось, что он ошибся. У его «Ики» волосы были золотистые, как солнце, а у этой девушки они черные и блестящие. Да и тело ее не такое мягкое и великолепное, хотя достаточно стройное и изящное. Ее слегка приподнятый нос, худенький подбородок, огромные доверчивые глаза — все напоминало вазу, сделанную руками искусного мастера. И груди, такие нежные в отблесках огня… Когда он осознал, как близко они были от него всего лишь мгновение назад, что почувствовал, как огонь разгорается внутри него.

— Надеюсь, еда тебе понравится, — сказала девушка, разгоняя его мысли и поднося к нему дымящуюся чашку с мясом и бульоном.

Только сейчас Язон понял, насколько проголодался. Не обращая внимания на боль в ноге, он приподнялся и оперся на локоть. Он вдыхал вкусный запах бульона и, не вытерпев, выхватил чашку у нее из рук еще до того, как она успела поставить ее перед ним на пол. Язон вцепился зубами в мясо, как дикий зверь.

— Помедленнее, — засмеялась девушка и опустилась на колени рядом с ним. — Ты так испортишь себе желудок, и к тому же мы должны показать этим критянам, что ты такой же культурный человек, как и они. Они просто помешаны на этих манерах, на внешнем виде.

Он остановился, чувствуя, как с его подбородка стекает бульон. Перед ним предстала картина: огромный стол, уставленный всевозможными яствами, где-то звучит музыка; кто-то легонько стукнул его по пальцам, когда он потянулся к пирогу.

— Я тебе вовсе не запрещаю есть, — продолжала она. — Сейчас не время думать о манерах. У тебя еще будет время их вспомнить.

Язон снова принялся за еду, но теперь уже не так быстро. С каждым мгновением еда и питье придавали ему силы.

— Я должна предупредить тебя, — сказала Ика робко. — Я кое-что добавила в вино, чтобы облегчить твою боль. Тебе захочется спать, но не бойся, я буду рядом.

Язон отвел взгляд: он не хотел обижать ее, но что может противопоставить врагам эта маленькая девушка?

— Не смейся, — сказала она уверенно. — Ты должен знать, что я училась сражаться у самого начальника Мессалонской царской стражи.