Девушка снова оказалась в узком и темном коридоре. Темнота напомнила ей о тех шагах, что она слышала возле уборной. Принадлежали ли они Ариадне или Пасифае — ведь они обе спустились с лестницы? Но она не могла избавиться от мысли, что кто-то другой преследует ее в этих коридорах и наблюдает за каждым ее шагом.

Не его ли руки почувствовала она в темной комнатке тронного зала? Неужели им снова удастся схватить ее?

С осторожностью Ика вошла в просторный зал. Стены его украшали щиты из бычьей шкуры, в углах на опорах стояли двойные секиры. Далее было другое помещение, его отделяла от зала только колоннада. Световой колодец был общим для них, освещение здесь казалось более торжественным и величественным, чем в покоях царицы. Она увидела те самые тройные двери. То, что эти помещения принадлежат Миносу, было понятно и из того, что в следующей комнате возвышался трон. Она словно ощущала присутствие Миноса — и это ощущение было не из приятных.

Ика не знала, почему так боится царя, ведь ей пришлось видеть его всего лишь раза два во время царских процессий.

Возможно, на нее влияют видения, ведь та самая Лара прокляла его потомство. Наверное, чувство вины, а не страх сжимает ее сердце.

В любом случае, ей следует быстрее миновать эти комнаты. Неожиданно Ика оказалась в руках высокого и очень сильного мужчины. Из горла ее вырвался постыдный жалкий крик.

Обернувшись, она увидела своего давнего спасителя.

— В странных местах нам приходится встречаться, царевна.

— Но я не Дафна, — ответила она, освободившись от его объятий.

— Я знаю, — сказал он, и гримаса, которая должна была обозначать улыбку, появилась на его лице. — Я следил за твоей жизнью, Икадория. Из того, что я услышал о твоей Дафне, я понял, что она не смогла бы вынести подобного. Ты же не погибла, а, говорят, будешь даже выступать на новой арене.

— Хотелось бы, — заговорила она, взволнованная похвалой, — но, боюсь, пройдет много времени, прежде чем наш капитан решит, что я способна танцевать.

— Это огорчает тебя?

Странно, но это действительно огорчало ее. Она часто повторяла себе, что от ее успехов на арене зависит, удастся ли ей встретиться с Дафной, но теперь, когда нашелся Язон и она на самом деле встретилась с Дафной, желание преуспеть в акробатике не исчезло. Ика считала себя достойной соперницей Челиоса и хотела доказать это на деле.

— Обидно так тяжело и долго тренироваться и не увидеть результатов своего труда, — отвечала она, удивляясь, что опять так легко доверяется ему. — Хотя бы раз показать, на что я способна.

— Я понимаю. Я тоже чувствую такую потребность, — он грустно взглянул на нее, и она подумала, как, должно быть, трудно ему приходится из-за своего уродства.

— Хорошо было бы, имей мы время, побеседовать, но я боюсь, что Минос скоро вернется и застанет нас здесь.

Ика вдруг вспомнила, что он ответствен за Минотавра, и неизвестно, что может случиться, если чудовище будет в одиночестве бродить по дворцу.

— Пойдем, — он взял ее за руку. — Я покажу тебе дорогу к воротам.

— Нет, просто скажи, где они, и возвращайся к царевичу Минотавру. Тебе, наверное, нельзя оставлять его.

— Ну в этот-то момент ему есть, чем заняться. — Нельзя было догадаться, какое чувство он хотел выразить своей гримасой. — Сейчас меня заботит твоя безопасность.

Он повел ее к тройным воротам, но девушка хотела узнать поподробнее об его отношении к царевичу.

— Должно быть, тяжело присматривать за таким чудовищем, — заметила она вслух. — Ты никогда не жалеешь о том, что тебе приходится вечно быть рядом с ним, в постоянной опасности из-за его приступов гнева?

— Наверное, несправедливо называть его чудовищем, — сказал он, глубоко вздохнув.