– Не смей, – надрывно сказал он. – Не произноси этого.

Отчаяние в его голосе стало моей погибелью, и остатки моего хладнокровия рухнули. Годы обиды и покинутости пролились стремительным потоком слёз, которые промочили его рубашку и сделали меня слабой и пустой.

Всё это время Крис держал меня, его сильные руки обнимали меня, словно укрывали от всего мира. На несколько минут я вообразила, что это было правдой. Я закрыла глаза и позволила его теплу и силе окутать меня. Я чувствовала себя так, словно находилась именно там, где должна была быть.

Когда я снова смогла твёрдо стоять на ногах, я отстранилась от Криса. Он медленно опустил руки по бокам, и стоял молчаливо передо мной, ожидая, что я скажу. Я избегала его взгляда, пока набиралась сил, чтобы заговорить.

– Мне надо побыть одной.

– Ты расстроена. Давай просто поговорим, – нежно произнёс он.

– Мне нужно больше свободы, – я глотнула воздуха и встретилась с ним взглядом. – От тебя.

Паника вспыхнула в его глазах. Я не хотела причинить ему боль, но я не знала, что ещё сказать. Я оказалась не в силах разорвать связь, и мне надо выяснить, что это значит. Одно я только знала наверняка, я не смогу ясно мыслить, когда он рядом.

– Пожалуйста, – я обхватила себя руками, пытаясь сдержать эмоции, которые угрожали снова вырваться из меня. – Пожалуйста, уйди.

Он поднял руку и затем опустил её. Потом он развернулся и сделал то о чём я попросила.

ГЛАВА 14

БЕТ

Когда появились высокие железные ворота Лонгстона, я почувствовала как слёзы, которые я сдерживала весь день, снова наворачиваются на глаза. Я подняла визор и поприветствовала воина, стоящего на воротах, но я не стала останавливаться ради разговора. Я ехала весь день, чтобы добраться сюда, и видеть я хотела лишь одного человека.

Я покинула Лос Анджелес задолго до рассвета и остановилась всего один раз на заправке, где перекусила и ответила на лихорадочные голосовые сообщения Мейсона и письма. Он устроил небольшой кипишь, когда прочитал записку, которую я оставила для него на холодильнике, и он захотел узнать, почему я уехала без него. Он бы с радостью поехал со мной.

Я объяснила ему, что мне надо побыть одной, и пообещала ему сообщить, как только доберусь до дома. И сразу же, как я припарковала свой байк у главных гаражей, я послала ему сообщение и, дав знать, что я благополучно добралась. Его ответ пришёл менее чем через минуту.

«Наконец то. Дам всем знать».

Под «всеми», я это точно знала, он подразумевал Криса, который звонил и также оставлял мне сообщения. Я попросила Мейсона сообщить ему, чтобы тот соизволил и не приезжал следом за мной.

Я уже была в пяти часах езды от Лос Анджелеса, когда вырвалась из своего страдания и осознала, что мой отъезд сделает с Крисом. Прошлой ночью я попыталась разорвать связь, а сегодня уехала, не сказав ни слова. Он, наверное, подумал, что я убежала и не собираюсь возвращаться.

«А я собираюсь возвращаться?»

Я задавалась этим вопросом с той самой минуты как выехала из командного центра, и я до сих пор не была готова ответить. По большей части из за того, что было слишком больно думать о том, что случится, если я уйду от Криса навсегда.

«Скажи ему»,  – я начала набирать сообщение. Удалила и послала просто «Спасибо».

Схватив свою небольшую спортивную сумку, я прошла через территорию лагеря к жилой зоне. В отличие от военных бастионов, Лонгстон был спланирован скорее как небольшой городок с домами, школой и даже парком. Здесь жило гораздо больше семей, а это означало, что и детей всех возрастов было куда больше. Я узнала многих из них, проходя мимо, и все они приветствовали меня. Я помахала и улыбнулась, но продолжила идти без остановки.