– Ты еще говорил что то про бессмертие. Значит ли это, что меня невозможно будет убить?

– Да. Практически невозможно. Правда, есть один способ, известный немногим. Но я предпочту о нем умолчать.

– Раз уж начал, говори до конца! Что это за способ?

Ты хочешь съесть блюдо, даже не удосужившись его купить!

Я хочу знать все, что касается твоей сказки.

– Это не сказка. И ты в этом скоро убедишься. Если конечно согласишься.

– Если соглашусь, ты скажешь мне, чего я должен буду бояться, когда стану бессмертным?

– Ну хорошо, – Венегор пронзил поэта взглядом черных глаз. – Только дай мне слово, что не используешь это оружие против меня. Даже если оно у тебя когда нибудь будет.

Поэт решительно кивнул.

– Даю слово.

– Тогда слушай. Бояться ты должен только одного. Вонзив в твое сердце серебряный клинок, человек непременно убьет тебя.

– Значит, серебряный клинок…

– Да. Клинок должен быть не простым, трехгранным, острым со всех концов и обязательно освященным в церкви. Таких клинков очень мало. Их называют атамы.

Я прожил немало лет и, поверь, на своем веку я почти не встречал тех, кто обладает таким оружием. И могу со всей уверенностью сказать, что в Менкаре атамов точно нет. Ни у кого.

– Мне любопытно все, что ты рассказал. Но если я соглашусь, что ты потребуешь от меня взамен?

– Немного твоей крови.

– И все?

– И все.

– Странно. Зачем тебе понадобился именно я? Мало ли на свете слепых поэтов!

– Я бродил здесь в одиночестве и не мог никого найти. И вот я набрел на тебя. У тебя есть то, что нужно мне, а у меня – то, что нужно тебе. Вот и весь секрет.

– Заманчивая сделка, – Люций призадумался. – Но у меня вопрос.

– Я слушаю.

– Разве ты не можешь меня просто убить? Это ведь так легко. Особенно в моем случае. Зачем тебе идти на сделку?

– Убить? О, нет… Это не мой метод. Меня можно назвать странным вампиром, ибо я не нападаю на людей. Не люблю охотиться. В отличие от других я предпочитаю все решать добровольно. У каждого человека есть кровь, а мне есть что предложить практически каждому.

К тому же ты не воин, не носишь меча, не участвуешь в пьяных драках на окраинах Менкара, у тебя должна быть чистая кровь.

Это значит, что у меня меньше шансов оказать тебе сопротивление?

Нет же. Говорю, я не нападаю на людей. Я лишь даю им то, что они хотят, но не могут получить это сами.

– Немногие откажутся от бессмертия… – с каждой секундой Люций чувствовал, что ему становится все тяжелее и тяжелее дышать. Близость выбора, такого опасного, такого неоднозначного, но такого притягательного, кружила голову. И предвосхищая столь важный момент, он терялся в сомнениях.

– Да. Но не все согласятся добровольно стать убийцами.

– ?

– Многое, если не все в нас, подчинено нашему главному инстинкту – насыщению. И чтобы насытиться, мы вынуждены убивать. Убивать и скрываться. Соответственно, находиться долго на одном месте мы не можем. Это существенный недостаток, на который многие поначалу не обращают внимание. А понимают весь трагизм лишь после обращения.

– Это все?

– Не только. У нас есть и другие недостатки.

Фактически мы мертвецы. Сердца наши холодны, как и наша кожа. Чувства наши притуплены. Никто из нас не может жить полноценной жизнью человека. А иметь детей могут лишь те, кому посчастливилось сотворить их при жизни.

Мы не можем радоваться обычной человеческой пище и питью, вкушать их и получать от этого удовольствие. Алкоголь на нас не действует… да мы и не выносим его…

– Всем этим можно пренебречь, – Люций перебил его.