– Ты из приезжих. Холеный сукин сын. Знаем мы вас, заезжих сукиных сынов, – со злостью произнес Кек.

– Вы все на одно лицо. Дети крупных городов. Приезжаете, красуетесь здесь на дорогих машинах, потом уезжаете, показав местным, как надо жить.

– Моя машина разбита, – Виктор схватился за голову, вдавливая пальцы в виски. Он уже не помнил, сколько раз за последний час вынужден был повторить эту фразу и с какой долей отрешенности ее еще раз произнести, чтобы копы, наконец, ему поверили.

– Она на перекрестке в центре города… – его язык предательски заплетался, слова выходили какими то жеванными, не правдивыми.

– Опять за свое! Ты приехал на красном «БМВ», приятель. Эта машина стоит у отеля, в котором мы тебя задержали.

– Нет… – Виктор закашлялся, держась за ребра. – Все совсем не так. Это машина той девушки… Кажется, ее звали Анна… – Вот мудила, врет и не краснеет!

– Какого черта ты приперся сюда? У тебя здесь родственники?

Писатель замотал головой.

– Тогда чего тебе здесь понадобилось?

Внезапно Виктор понял, что этот диалог не кончится никогда. Его разговор с копами не был похож на допрос. Они не пытались у него выяснить какие либо подробности прошедшей ночи, не задавали никаких наводящих вопросов. Все их фразы сводились к обычному обвинению, звучащему из их уст, как утверждение, не требующее доказательств. И это пугало писателя больше всего.

Он слышал, что в таких отдаленных маленьких городах полиция особо не церемонится с преступниками. Здесь адвокаты запросто могут оказаться обвинителями, простые слухи – самыми твердыми уликами, а за пару бутылок хорошего виски любой местный забулдыга под присягой подтвердит, что видел, как ты убивал кого то в темном лесу.

Виктор, конечно, надеялся, что все это лишь пустые россказни плохо встреченных когда то путешественников, но поведение этих двоих наталкивало на другие, более мрачные мысли. Он утешал себя тем, что какими бы остолопами и тугодумами не были эти копы, у них все равно должна оставаться хоть капля здравомыслия и терпения. И у них должен быть начальник, который не позволит им при отсутствии этих качеств проявить свои самые худшие черты.

Кто то ведь руководит полицией в этом богом забытом городке?

– Эй, ты слышишь, о чем тебя спросили?

Виктор машинально кивнул и решил, что на все остальные вопросы будет отвечать точно так же.

– Рано или поздно ты все нам расскажешь. У нас в подвале сидели и не такие храбрецы, но и у тех ненадолго хватало молчания.

– Да что с ним церемониться? Давай отведем его в камеру, пусть там и подумает.

И они бы непременно исполнили свою угрозу и отвели бы его в подвал, которым так пугали, и оставили бы там без еды и питья на долгое время, но тут появился тот, кому они подчинялись. Как показалось Виктору сначала, на счастье.

– Оставьте его, – проговорил высокий тучный полицейский с маленькой головой и огромными руками.

Он вышел из за приоткрытой двери большого кабинета и чем то напомнил Виктору героя комиксов. Грузный, с выдающимся животом, но чрезвычайно подвижный. Лицо его приняло сочувственное выражение, однако Виктор заметил, что в лисьих глазах скрывается угроза.

– Я его допрошу, – сказал коп со спокойствием, присущим только очень уверенному в себе человеку.

Оба его подчиненных тут же вышли из кабинета, оставив подозреваемого наедине с шефом.

– Присаживайтесь, – начальник полиции выдвинул одинокий стул из под широкого дубового стола, стоявшего посередине кабинета, а сам плюхнулся в кресло.