Полагаю, он даже успел удивиться — куда я делся?

Меня уже не было там, где, следовало находиться. Кувыркнувшись, я ушел за спину Хармонгера, перевернул вакидзаси в руке и рубанул его сзади по колену, в сочленение металлических пластин. Послышался жуткий хруст, и хранитель секиры упал — тяжело и неудобно, придавив весом здоровенного тела в доспехах руку с красной молнией. Попытался освободить её — но шанса не получил. Развернувшись, я вновь крутанул клинок и вогнал его в шею противника, перерубая тому позвонки.

И совершенно забыл о белой молнии, которую на последнем издыхании Щупальцеротый вонзил мне в грудь…

* * *

Ничего не происходило. Лишь снег падал с неба на моё лицо.

— Ты жив! — Хайме показался в поле зрения.

— Не… уверен…

— Тихо, длинноног, поменьше болтай. Дело дрянь, если честно. Ты потерял много крови, и… Ты прости, приятель, но жить тебе осталось недолго, судя по всему. Рана просто ужасная…

Я зашёлся кровавым кашлем и понял — он прав.

— Тогда с-смысл… Молчать? Ум-мирать в тиш-шине… Грус-стно.

— Кирилл, ты…

— Меня зовут… Кальн. Кальн, слыш-шишь, коротыш-шка? Есть что… Что-нибудь вып-пить?

— Нет.

— Не думал… Что умру… Вот так, — я снова закашлялся. Слова приходилось выговаривать с трудом

— Тебе страшно?

— Нет. Я разо… Разо… Разочарован. Кха-кха… Не успел… Не успел их спасти… Не успел вернуть… Её…

Хайме несколько секунд молчал, а затем неожиданно серьёзным тоном произнёс:

— Ни о чём не думай, Кальн.

— Ч-что?..

— Постарайся, длинноног! Не думай ни о чём! Не двигайся, не желай. Просто держи глаза открытыми. Доверься мне.

— Я не…

— Рад был познакомиться, Кальн. Надеюсь, когда-нибудь мы с тобой ещё увидимся.

И он взорвался снопом оранжевых искр.

Они упали мне на грудь, вызвав сильное жжение. Я закричал, мир вокруг раскололся на миллион осколков, за которыми была темнота. Мириады радужных искр врезались в меня, превращались в смерчи, вьюгу, исчезали и появлялись вновь, а затем…

* * *

Тьма. Пробивающийся сквозь неё свет. Я сидел на каменном треугольнике из Лимба и не мог шевельнуться. Каменная постройка медленно вращалась, а вокруг появлялись скалистые стены огромной пещеры.

Я видел собственные руки. Слышал сердцебиение. Попытался открыть рот, и произнёс чужим голосом:

— Да. Я выбираю жизнь… Сейчас…

* * *

Тьма. Вершина горы. А там пылает огромное дерево. Его корни спускались далеко вниз, оплетая скалистые склоны.

Огромный, гудящий костёр отбрасывал отсветы на все окрестности. Пламя взмывалось к самому небу, а дерево… Дерево словно кричало и звало на помощь…

* * *

Тьма. Летающий замок показался над атмосферой планеты. А за ним следовали ещё три таких же. Огромных и мрачных.

Сотни лучей ударили из них по ярко-синему миру, заставляя его вспыхнуть, расколоться и рассыпаться мириадами кусков.

* * *

Тьма. Клинки со звоном сталкиваются. Сталь бьётся о сталь, слышны крики сотен людей.

Мужчина на башне поднимает Секиру.

— Помни! Жизнь и смерть — одно целое! Вы — это жизнь! И она принадлежит только вам! Возьмите её! А тех, кто встанет у вас на дороге — убейте!

* * *

Тьма.