В ящике Кейт обнаружила два журнала — «Загородные дома» и «Гламур». «Результат одинокой жизни», — подумала Кейт, глядя на них.

И вдруг Кейт поняла, почему тетя Пру так страстно хочет выдать ее замуж. Была ли тетя Пру одинока? Боялась ли, что и Кейт останется одна? Может быть. Но, по крайней мере, они с теткой, в отличие от Дженис, не держали зла на мир.

Кейт стала убирать вещи в стол, укладывая их точно так, как было.

Что-то хлопнуло по входной двери. Сердце Кейт ушло в пятки. Рука дрогнула, и флакон упал. Кейт быстро поставила его на место. Когда убрала руку, пальцы сделались мокрыми. Она в ужасе взглянула на флакон. Ничего вроде не пролилось, но запах остался.

Кейт быстро закрыла стол, прислушиваясь, не зазвенят ли снаружи ключи. Нащупала ключ от стола, вставила в крошечное отверстие. Ящик закрылся. Кейт вынула ключ и, сунув связку в карман пиджака, заторопилась к дверям.

Там подождала, затаив дыхание, отчаянно пыталась придумать предлог: что сказать, когда Дженис откроет дверь. Невозможно отрицать, что она рылась в ее столе: комната пропахла одеколоном. И пальцы — тоже.

Потом услышала с другой стороны двери жалобное мяуканье. Напряжение спало, и даже подкосились ноги. Отперла дверь и посмотрела вниз: на крыльце с нетерпеливым видом сидел Алоиз.

Кейт нервно рассмеялась. Должно быть, один из членов правления выпустил его, когда все расходились. Впрочем, она его сегодня не видела с полудня. Вероятно, он выбежал из дома с первыми гостями.

— Как ты выскочил, негодяй?!

Она открыла дверь, и Ал проскочил мимо нее.

В темноте что-то зашевелилось. На свет вышла Дженис и последовала за котом.

Глава двенадцатая

— Я забыла свою книгу.

Кейт отворила дверь настежь, надеясь, что ночной воздух рассеет запах одеколона.

Дженис протиснулась мимо нее, остановилась, принюхалась, подозрительно взглянула на Кейт и бросилась к своему столу.

Кейт потянула носом воздух. Запах был не таким сильным, по крайней мере возле двери. Она хотела оставаться на месте, дожидаясь, когда Дженис возьмет книгу и снова уйдет. Но любопытство взяло верх. Кейт подошла ближе к столу и уловила слабый, но красноречивый запах дешевого одеколона.

— Ты лазила в мой стол, — сказала Дженис.

— Какая чушь!

Реакция Кейт была неубедительна, и она знала, что Дженис ей не поверит. Поделом: пусть понервничает.

Дженис злобно взглянула на нее и потянула на себя нижний ящик. Он не открылся, и Кейт еле удержалась от вздоха облегчения.

Дженис порылась в сумке, вытащила связку ключей и открыла ящик. Она долго смотрела в него, и Кейт возблагодарила судьбу за то, что та дала ей фотографическую память. Однако из ящика несло одеколоном.

— Что это за запах? — невинно спросила Кейт.

— Не знаю, — огрызнулась Дженис.

Она взяла книжку и сунула ее в сумку. Заперла ящик и встала.

— Я пойду.

— Доброй ночи… еще раз.

Дверь громко хлопнула, и Кейт услышала звяканье ключей, которыми Дженис заперла дверь.

Кейт устало прислонилась к стене.

— Мяу, — сказал Ал.

Он поджидал ее у входа в коридор.

— Не шути.

— Мяу.

— Ну ладно, иду. Только не спрашивай меня о межличностных отношениях.

Она ужасно обошлась с сотрудницей, рылась в ее столе и лгала.

Когда у нее будет нормальный штат?

Кейт накормила Ала, выключила везде свет и заперла экспозицию. После этого почувствовала некоторое облегчение. Она действовала по необходимости: надо было узнать правду, и неважно, каким способом она ее добилась.