|
Белого. С черным пятном во лбу. Печень такого животного есть зеркало всего, что произойдет в ближайший месяц. А ведь именно этот месяц и решит дело. Напряжение, которое все больше усиливается, не может длиться более месяца. Это видно каждому, кто попытается разобраться в военном положении. Сулла метит в Рим. Марианцы пытаются этому воспрепятствовать. Войска идут к Вольтурну из Рима, Остии, Пренесте. Они спешат сюда же из Самнии, Брундизия и Капуи. Таким образом, желание противников Суллы взять его в железное кольцо очевидно.
На что надеяться Сулле? Если учесть, что когорт у Суллы втрое меньше, чем у противника. Если учесть, что самнит Телезин с весьма боеспособными когортами – жестокими по натуре – тоже поддерживает марианцев. Если учесть, что Сулла фактически лишен тыла и не способен выдержать долгую осаду в лагере. Если учесть, что морской путь к Вольтурну, откуда возможно снабжение лагеря у Тифаты, может быть без особого труда перерезан действиями боевых судов из Остии и Неаполя. Все эти «если» были изложены Фронтаном и Руфом на военном совещании в порядке здравого обсуждения всех аспектов военных столкновений с противником. Как согласуются все эти «если» с великолепным пророчеством Буфтомия? Впрочем, и Постумий, давший официальную ауспицию, тоже предрекал полную, блистательную победу Суллы. Полководец, разумеется, ознакомил своих помощников с этими двумя предсказаниями – Буфтомия и Постумия. И просил найти те нити, которые невидимо соединяют все «если» с двумя прорицаниями, которые безусловны, которые вне всякого, вне всяческого сомнения! Если это так, – а это именно так! – то необходимо найти противовес всем «если», противовес, опрокидывающий все сомнения в победе над марианцами. А что такой противовес существует в действительности – это тоже вне всякого, вне всякого сомнения! На военном совете Сулла так и поставил вопрос: что думают по поводу всего этого уважаемые военачальники? Красс, Метелл, Сервилий, Фронтан, Руф высказались в том смысле, что, действительно, марианцы имеют большое преимущество в численности войска… Руф даже перечислил все когорты марианцев и все когорты Суллы и его полководцев. – При чем этот счет? – гневно перебил его Сулла. – Здесь не мелочная лавка, и мы с вами не купцы. – Я хотел… – начал было Руф. – Ты ничего не хотел! – вскричал Сулла. – Ты просто глуп! Ты просто туп! Неужели ты хочешь научить меня арифметике, сравнивая количество войск марианцев и наших? Могу успокоить тебя: ежели афиняне не смогли обучить меня философии, тем более не удастся обучить меня арифметике. Я не школяр! Заруби это себе на носу! Да как следует! Потом он обрушился с упреками на всех присутствующих. Сулла говорил, что ждал от них утешительных слов, воодушевляющих слов, а услышал только причитания матрон, обремененных дочерьми, которые на выданье, которые засиживаются дома. Считать Сулла умеет. По крайней мере, до ста и даже до двухсот. Однако, сравнивая два войска, надо иметь в виду бодрость одного и уныние другого. Настроение войска имеет решающее значение, а здесь тычут в нос всякие цифры! Далее: немалую роль играют увертки полководцев. Не обязательно проливать кровь, если можно победить врага хитростью… – Ты со мной согласен? – спросил Сулла Руфа. – О да, великий Сулла! – ответил тот, не раздумывая. – А ты? – Вопрос обращен к Фронтану. – Да. – А ты, Красс, что скажешь? – Я полагаю, Сулла, что ты близок к истине. – А ты, Метелл?.. – Согласен. – Сервилий? – Согласен. Все оказались едиными во мнении, и Сулле не о чем было вести спор. |
