Все оказались едиными во мнении, и Сулле не о чем было вести спор. Он сказал, обращаясь к Фронтану:

– Что слышно от Помпея?

– Гней Помпей обещал быть с войском со дня на день, – ответил Фронтан.

– А где Лукулл?

– Марк Лукулл направлялся к Фиденции, однако круто повернул к нам. Идет на помощь, одним словом. Да будет всем известно, что Марк Лукулл уже одержал блистательную победу над врагом: он перебил семнадцать тысяч этих марианцев. Это кое-что да значит!

– Еще бы! – сказал Сулла. – Пусть каждый из нас сделает то же самое, и битва окончательно будет выиграна.

Он обратил внимание полководцев на то, что враги пытаются окружить их. Это же видно даже слепому. Что делать в этих ужасающих условиях? Нужна быстрота действий, беззаветная храбрость! Бить врага всюду, где он появляется! Промедлить, струсить – значит увеличить численность врага в десять раз. И тогда уж никакие божества не помогут. А почему? Да потому, что боги тоже презирают дураков. Они пылают ненавистью к недотепам. Ясно это или не ясно?

Все хором ответили, что ясно. Сулла обвел их строгим взглядом, хотел что-то сказать еще, но промолчал.

Марк Лициний Красс, тридцатидвухлетний военный трибун, предложил ринуться на врага, который поближе. Если враг в Суэссе – идти на Суэссу, если он в Пренесте – идти на Пренесте. Короче: не ждать, когда недруги займут самые лучшие позиции и станут вокруг неодолимыми лагерями.

Красивый, молодой римлянин, загоревший под небом Африки, рвался в бой. Он сказал так: сейчас или никогда! Когда же еще боги пошлют такой случай? Рим под боком… Это надо учитывать… Конечная цель – под боком…

Сулла прервал его:

– Но ведь Рим надо еще и взять!

– Непременно! – Красс говорил четко, жестко, с уверенностью, однако не переходящей в самоуверенность. Он продолжал: – О Сулла! Несмотря на кажущуюся шаткость нашего положения, есть у нас одно преимущество…

– Какое, Красс?

Плебейское происхождение наложило на Красса определенный отпечаток: обладая достаточной прямотой, он, однако, избегал прямолинейности; занимая высокий пост в войске, сохранил человечное отношение к солдату; почувствовав в себе силу, разумно применял ее для достижения цели; будучи от природы умным, не дошел до крайней хитрости и коварства, присущих многим патрициям…

– Есть у нас несравненное преимущество, – сказал Красс. – Оно заключается в том, что терять нам нечего. Мы жаждем приобретений. В то время как наши враги дрожат при мысли о том, что лишатся Капитолия. Этот страх до добра их не доведет. Я в этом совершенно уверен.

– Пожалуй, так, – сказал Сулла. И по некотором размышлении предложил вернуться всем в свои лагеря и ждать сигнала для наступления. Но буде враг нападет – не давать ему пощады. Общее направление движения – Рим. Ни в коем случае не поддаваться соблазну преследовать врага в другом направлении. Это опасно. Это чревато ловушками. С врагами ни в какие сношения не вступать, не поддаваться сладким обещаниям, держать меч наголо. Только вражья смерть может полностью удовлетворить нас…

А позже, вечером, при свете походных светильников, Сулла диктовал письмо консулу Сципиону Азиагену. Подписал его и выслал с нарочным. Воин спросил:

– Где искать его, великий господин?

– Садись на коня, поезжай по Аппиевой дороге. Сворачивай на Суэссу и ищи его лагерь. Но смотри: письмо – ему в руки, только ему! Возьмешь с собой самых надежных товарищей. Ответ – какой бы он ни был – только в письменном виде. Ты это должен требовать или просить. Понял ли меня?

– О да, великий господин!

А в письме доподлинно сказано следующее:

«Великому и славному консулу, полководцу великого войска Луцию Корнелию Сципиону Азиагену – Луций Корнелий Сулла, молящий богов о ниспослании всяческих удач тебе! Со всех сторон мне слышится, что мы с тобою должны сразиться.