Сципион развел руками. Слова нейдут у него из уст. Просто поразительно, думает он, до чего же доводит людей злоба?!..

– Я не верю ему ни на столько, – говорит легат.

– Вы все посходили с ума.

– Я не верю ему…

– То же самое говорит Норбан. Марий готов съесть этого Суллу живьем. А сенат за то, чтобы казнить его самой жестокой казнью. Кажется, один я все еще сохраняю здравый рассудок. Но и я скоро сойду с ума.

– Ты не сойдешь, – успокоил его легат.

– Почему?

– Потому, что хорошая баня излечит тебя от любого недуга.

– Это правда, Марк!

– А если в бане окажется… Ну, вдруг окажется этакая пташечка?..

Лицо у Сципиона просияло.

– Которая прочтет наизусть несколько страниц Фукидида…

– Такая умная пташечка?

– Да плюс к Фукидиду и Эсхила? Или Аристотеля?

Сципион с притворной миной, изображающей глубокое страдание, схватился за голову:

– Не томи, Марк! Что это за пташечка?

– О двух ножках, Сципион. О двух грудях. О двух губах. С одним чудо-животом.

– И это все в бальнеуме? – невероятно нежно спросил Сципион.

Распалив его воображение, Марк хитро подмигнул:

– Разумеется. И ты – представляешь себе? – входишь… Один. Нагишом. И она нагая.

– Довольно, разбойник! – взмолился Сципион. – Я дольше не вынесу. Я – сдаюсь!

Марк ухмыльнулся:

– Вот такой бальнеум тебя излечит от любой болезни.

Сципион грохнулся на скамью. Отдышался. Сказал:

– Это правда, Марк… Я, наверное, излечусь, следуя твоему рецепту. Я бы желал, чтобы и вы излечились. Этим или каким-либо другим способом. Что скажешь, Марк?

– Все то же: не верь Сулле!

– Упрямец! – Сципион погрозил легату кулаком. – Но я люблю тебя за откровенность. Условимся так: сообщи Норбану, что Сулла просит перемирия и переговоров. И не теряй времени – поторопись! А я и впрямь последую твоему совету – пойду в бальнеум… Где, к сожалению, нет пташечки…

– Твой приказ, о Сципион, будет исполнен в точности. – И легат повернулся на каблуках и вышел из палатки.

Сципион остался один. Походил взад и вперед, заложив руки за спину. Насвистывая модную песенку.

«Сколько в них злобы, – думал он. – И силы. Ибо злоба без силы не столь опасна. Силы у них хватит на то, чтобы сжечь в пламени злобы весь мир. Верно, хорош гусь этот Сулла, однако же не Ганнибал! Это понимать надо! Боги лишили их разума… В этих условиях ухо надо держать востро…»

Он позвал ординарца, стоявшего у входа.

– Вот что, – сказал Сципион, – поезжай в Вольтурн. Передашь Сулле, что жду его завтра после полудня на берегу моря. На полпути между Суэссой и Вольтурном. Возле харчевни…

6

Сулла поразился: на расстоянии одной мили от себя обнаружил лагерь Сципиона. Не веря своим глазам и принимая все это за чистейший мираж пустыни, спросил Фронтана, что тот видит перед собой.

– Лагерь, – сказал он.

– А еще?

– Полководца на коне.

– Кто это?

– Не разгляжу.

– Не трудись, не напрягай зрения: это – Сципион.

Фронтан от удивления чуть было не упал с коня: вот это прыть, вот это военное искусство – за ночь скрытно переместить свой лагерь на двенадцать миль и обосноваться под боком у Суллы! Скорее похоже на волшебство…

– Он мог бы запросто прихлопнуть нас… – мрачно изрек Сулла.