– Ну, а деньги? А земля? – допытывался колбасник.

– Что деньги? – сказал, откашлявшись, Крисп. – Главное – награды. – И он показал руку.

– Вижу, – сказал колбасник. – Но это еще не деньги. И не земельный надел. И даже не дом.

Крисп хлебнул вина. И сказал:

– Дом получу. Может, завтра.

– Как это получишь?

– Очень просто…

– Дом? Просто? – изумился колбасник. У него даже нижняя челюсть отвисла: его поразила самоуверенность центуриона. – В Риме или где-нибудь в провинции, Крисп?

– Почему в провинции? В Риме, конечно.

– И ты не шутишь?

– Нет.

Колбасник замотал головой: все это поразительно. Он посмотрел на Криспа, точно желая убедиться: тот ли это Крисп или не тот? Тот ли, который ушел в поход пять лет тому назад? Который желал победы Сулле? Да, это, по-видимому, тот самый. Только очень важный. Знающий себе цену… Загоревший на солнцепеке. Здоровенный такой… Чтобы приобрести дом, надо иметь деньги. Немалые. Их, правда, можно добыть в походе. В удачном походе. И все-таки на дом достанет едва ли. Это полководцы, проконсулы, преторы, легаты могут разрешить себе покупку дома. Потому что набивают себе в походах денежные мешки до отказа. И эти маркитанты тоже. Зарабатывают на чужой крови, на кислом вине и пересоленных оливах и на прелом хлебе. Известное дело, кто с войны приходит с сестерциями, тетрадрахмами, секелями и даже талантами золота и серебра. Но чтобы простой центурион? Вроде Криспа?.. Очень странно. И колбасник униженно просит открыть секрет чуда.

– Чуда? – усмехается Крисп, кидая на столик недоеденный кусок копченой колбасы. – При чем здесь чудо? Ты, Сестий, рассуждаешь, как человек вчерашнего дня.

– Я?

– Да, ты.

– Как это – вчерашнего дня? – Колбасник замахал руками. Его пунцовые щеки запрыгали от наигранного гнева. – Ты мне зубы не заговаривай. В Остии это делают почище, чем в Риме. Я – тертый. Старый воробей. Ворон, вскормленный на падали. Овечка, которую поили чистым молоком. У меня глаза и на затылке есть. Понял?

Крисп задумался. А потом откинулся назад, прислонил спину к сырой стенке. Хитро прищурил глаза.

– Ты – дурак, Сестий, – сказал он спокойно и тихо.

– Спасибо…

– Идиот круглый.

– Наверное…

– Олух…

– Это в самую точку.

– Болван из болванов.

– Угадал…

– Мышь безмозглая.

– Ты же меня, оказывается, хорошо знаешь, Крисп.

Они говорили эти слова в тон друг другу: без злобы, почти дружески.

– А теперь слушай, – сказал колбасник. – Ты – свинья.

– Возможно.

– Напыщенный гусь.

– Похоже, Сестий!..

– Меня принимаешь не за того.

– Едва ли…

Сестий наклонился, взял его за руку:

– Послушай, Крисп: я не сумасшедший. В Риме домов не раздают. Здесь нужны денежки… Где их возьмешь?

– Ладно, – проворчал центурион. – Скажу. Только – язык за зубами. Согласен?

– О да!

– В противном случае… – Солдат бросил красноречивый взгляд на меч, прислоненный к стене.

– Шутишь, Крисп…

– Нет. Я это очень серьезно. – И голос изменился у Криспа: он точно шел из Мамертинского подземелья.