— Я… я не позволю какому-то там мертвецу лишать меня того, что принадлежит мне по праву, — заявил Мезюм и театральным жестом запахнул полы плаща. — Бальи Лоргола прислушаются к моим словам и аннулируют завещание.

Последнее заявление Мезюма спровоцировало долгое молчание. Казалось, Пардьем не может найти подходящий ответ отца. Но вот кокон завибрировал, и все мы снова услышали голос покойного барона де Рошронда:

— Что же, попробуй, — усмехнулся отец. — Магическая криптограмма выше любых законов. Конечно, они выслушают тебя, мой бедный Мезюм. А затем, как только у дверей суда объявятся цензоры, прогонят прочь. Мальчик мой, у тебя есть шесть дней для того, чтобы убедить наших бальи бросить вызов всем магам этого королевства. Советую не терять времени даром…

Любой, даже самый малограмотный человек знал, сколь велико в нашем королевстве влияние Магической криптограммы. С незапамятных времен маги вмешивались в дела судов, не смущаясь, оспаривали решения, принятые бальи.

Несмотря на то что в гостиной было скорее жарко, Мезюма била крупная дрожь. Казалось, брат внезапно осознал, что титул ускользает от него, что его положение слишком непрочно и что он не сможет оспаривать завещание, заверенное Магической криптограммой.

Мезюм, не сводя с меня злобного взгляда, поправил роскошный плащ. Я стал помехой на его пути к триумфу и потому нисколько не сомневался, какую долю он намерен мне уготовить. Если сводный брат не может объявить завещание недействительным, то он всегда может устранить нежелательного конкурента… Итак, я обзавелся смертельным врагом. Хотя мы никогда не питали любви друг к другу. Да, мы росли в одном замке, но встречались крайне редко, лишь в тех случаях, когда отец собирал нас за одним столом.

— Должно быть, он думает, что у тебя больше нет вопросов, — прошептала мне на ухо Эвельф, указывая взглядом на затменника.

Действительно, складывалось впечатление, что маг намерен прекратить сеанс. Черты его лица разгладились, а кокон начал тускло мерцать, готовый растаять в воздухе. Однако у меня в мозгу роились сотни и сотни вопросов, но ни один из них я не счел достойным того, чтобы озвучить его в этой комнате. Хотя, быть может, мне следовало расспросить отца о таинственной Школе Ловцов Света или узнать, почему он решился прибегнуть к помощи магов? Только к чему… Главное я уже знал, а гордость мешала мне унижаться и выспрашивать лишние подробности.

— Отец, я отправлюсь туда, куда ты велишь. — У меня перехватило горло, но мой голос звучал уверенно: — Я отправлюсь в Школу Ловцов Света и проведу в ней ровно шесть дней. А затем я вернусь к Наставничеству.

— Да будет так, — торжественно провозгласил отец. — Маги проследят, чтобы моя воля была исполнена. Прощай, сын.

Голос отца стих, кокон исчез. Мезюм, сославшись на усталость, спешно покинул гостиную, по-прежнему кутаясь в тяжелый плащ.

Обессиленный Пардьем поднялся с кресла, эшевен, сложивший принадлежности для письма, маячил рядом с магом, который устало произнес:

— Агон, мы должны уехать этой же ночью. Я полагаю, что вы не столь наивны, чтобы думать, что Мезюм — невинная овечка. Он не станет медлить и попытается избавиться от вас при первой же возможности. А я не могу этого допустить.

— Да, я все понимаю.