|
Ничего себе! А мы-то, дурни, обрадовались: овладели механизмом прямого перехода, теперь нам само Время — не брат! Как же, овладели! Первым молчание нарушает Магистр. Он закуривает и обводит присутствующих невеселым взглядом: — Так! — Он затягивается. — Надеюсь, дискуссия о целесообразности или нецелесообразности интенсивного использования прямых переходов нашла свое логическое завершение? — Слов нет, Филипп, — соглашается Жиль. — Теперь уже нет никаких сомнений, что до тех пор, пока мы не научимся подавлять эти гармоники, возникающие при открытии прямых переходов, эти переходы допустимо будет использовать только в самых исключительных случаях. Вроде сегодняшнего. Кто не согласен? В ответ — ни слова. Глупо оспаривать то, что и так ясно. Молчание снова прерывается, на этот раз сигналом Нуль-Т. В сопровождении Стремберга в комнату входит мужчина невысокого роста, лет около тридцати. Жгучий брюнет с типично итальянскими чертами лица. Его живые черные глаза внимательно и настороженно оглядывают нас. — Разрешите представить вам нового сотрудника нашего Сектора, — говорит Стремберг. — Школяр Микеле Альбимонте, кандидат в хроноагенты экстра-класса. Глава 41 — Как, еще один сын? — сказал Остап. — Это становится забавным. И.Ильф, Е.Петров Микеле Альбимонте. По-моему, я уже слышал это имя. Вот только не припомню, когда и при каких обстоятельствах. А он явно ощущает себя не в своей тарелке. Впечатление такое, что под нашими внимательными взглядами он чувствует себя голым. А ведь это и на самом деле так. Бьюсь об заклад, что эта одежда настолько непривычна ему, что он действительно ощущает себя в ней неловко. Да и вся обстановка: компьютеры, Нуль-Т, синтезаторы и прочие чудеса явно выводят его из равновесия. На помощь ему приходит Катрин. Она подходит, берет его за руку и спокойно, доброжелательно говорит: — Здравствуй, Микеле. Мы очень рады тебя видеть. Меня зовут Катрин, можно звать просто — Кэт. После этого Катрин начинает знакомить Микеле со всеми присутствующими. Глаза Микеле рассеянно перебегают с одного представляемого на другого, особо ни на ком не задерживаясь. Только когда Катрин представляла Лену и меня, растерянность в них сменяется другим выражением: на Лену он смотрит с изумлением, а на меня, точнее, на мои доспехи, с недоумением, которое переходит в недоверие. По-моему, он хочет потрогать мои доспехи, чтобы убедиться в их реальности. — Ты хочешь убедиться, настоящие они или нет? Не стесняйся, потрогай, — предлагаю я. — Они самые что ни на есть настоящие. В глазах Микеле отчетливо читается вопрос: «Почему?» Настолько отчетливо, что Лена поясняет: — Просто Андрей еще не успел переодеться после и задания. Сразу становится ясно, что это объяснение Микеле ничего не говорит. Он все еще не понимает. Тогда Стремберг вмешивается: — Стоп! Должен вам сразу сказать, что Микеле еще не полностью адаптировался в нуль-фазе. Я специально привел его сюда, чтобы вы помогли ему в этом. Сразу скажу, задача будет непростая. — У нас здесь простых задач не бывает. Сам знаешь, — отвечает Магистр и разливает водку по рюмкам. Одну из них он подает Микеле: — Ну, Микеле, вливайся в наш коллектив. |
