|
— Я только на это и надеюсь. — Надежда слабая. Как говорится: на бога надейся, а сам не плошай! — Не буду, — улыбается Андрей и добавляет: — Тоже мне, бог! Глава 14 Выстребаны обстряхнутся… и дутой чернушенькой объятно хряпнут по маргазам. Это уже двадцать длинных хохарей. Марко было бы тукнуть по пестрякам. Да хохари облыго ружуют. На том и покалим сростень. Таков наш примар… А. и Б. Стругацкие Слуга принес мне завтрак в семь утра. Два вареных яйца, кусок ветчины с зеленью и горчицей, чашка горячего молока, две белые булочки и стакан белого вина. На подносе лежит белый конверт без пометок и адреса, запечатанный красным сургучом с затейливым оттиском. Подождав, пока выйдет слуга, я вскрываю конверт и достаю из него листок с надписью: «В 10 часов утра». Ни подписи, ни чего другого на листке нет. Но я знаю: меня вызывает императрица Ольга. Листок и конверт бросаю в горящий камин. После завтрака слуга приносит мне мундир, сапоги, плащ и шпагу. Быстро, одеваюсь, натягиваю высокие серые сапоги и надеваю перевязь. Слуга набрасывает мне на плечи светло-голубой с серебряными крестами (отсюда и название полка) плащ и застегивает его спереди серебряной пряжкой. Затем он обходит вокруг меня с щеткой, смахивая невидимые пылинки. Поправляет широкий белый воротник, лежащий поверх плаща, и подает мне шляпу с белым пером. — Все в порядке, милорд. — Спасибо, Джон. — Когда вас ждать? — Не знаю, Джон. Не исключено, что сегодня я уеду на несколько дней. Слуга вздыхает и открывает дверь. От дома, где живет граф Саусверк, до императорского дворца — километра полтора. Времени у меня достаточно, и я решаю идти пешком. Надо привыкнуть к высоким каблукам сапог и длинной шпаге. Да и поглядеть на улицы Лютеции интересно. — Отведи коня к дворцу. Я зайду в «Боярышник», — говорю я ординарцу. Граф Саусверк в «Боярышнике» завсегдатай. Именно там я и наблюдал его застолье с двумя мушкетерами. Я, не торопясь, выпиваю стакан вина, закусываю его зеленью, слушаю кабатчика, рассказывающего мне городские сплетни, шлепаю по попке хорошенькую служанку. Словом, проделываю все, что обычно делает граф Саусверк, когда заходит сюда. Часы на башне показывают девять сорок, когда я прохожу в дворцовые ворота. Мушкетеры, стоящие в карауле, салютуют мне оружием. Я отвечаю им, касаясь правой рукой полей шляпы. В приемную императрицы я вхожу ровно в десять. Точность — вежливость не только королей. Дежурная фрейлина вскакивает при моем появлении. — Ее величество ждет вас, — шепчет она и исчезает в покоях императрицы. Буквально тут же возвращается и, присев в реверансе, говорит: — Прошу вас, граф. Почтительно кланяюсь и вхожу в будуар императрицы. Согнувшись в «придворном поклоне», я «подметаю пол» перьями шляпы. — Ваше величество желали видеть меня? — Проходите, граф, я всегда вам рада. Двадцатипятилетняя императрица выглядит никак не старше восемнадцати лет. Воплощение молодости и красоты. Лучшей императрицы для Лотарингии трудно было бы пожелать. Очаровательная женщина, в которой непостижимым образом уживается царственность с женской хрупкостью и беззащитностью. |
