|
Он недавно прибыл из Испании. — Испанский сапожник может тачать только испанские сапоги! Дорогая Нина, это звучит зловеще. — Да ну вас, граф, с вашими шуточками! От них пахнет инквизицией и застенками. Нина достает из ящичка бюро конверт из белой бумаги. Конверт чист: ни единой надписи или пометки. Он запечатан большой печатью из красного воска. — Кому передать его, вы знаете. Государыня также говорила вам о… — Я почти все знаю, — прерываю я Нину и подношу палец к губам, призывая ее молчать. Меня осенила догадка, как можно обмануть Маринелло. Я решил прибегнуть к тайному жаргону, изобретенному де Легаром. Он пользовался им, ведя секретные разговоры с особо доверенными агентами, а также и со мной, когда опасался, что нас могут подслушать. От него я узнал, что он обучил этому фарго и Нину Матяш. — Шокните куляписто, — говорю я. Нина удивленно смотрит на меня и обводит взором комнату, затем снова смотрит на меня, уже вопросительно. Я утвердительно опускаю веки. Нина, подумав, начинает, с трудом подбирая слова: — Если вы дрякните… шлюмку, то… шурша фыкнет, поэтому… разлякнуть … кулю надо… чебыкнув…. корку… Тут она спотыкается. Шифр получается слишком прозрачным, а умная мадьярка почуяла опасность. Я подсказываю ей нужное слово: — Укладки? — Да, да, — обрадовано кивает она, — укладки! Вы все поняли? — Да, — отвечаю я, забираю конверт и прячу его под камзолом. Представив себе кислую мину Маринелло, который наверняка сейчас следит за нами и ни черта не может понять в нашем разговоре, я невольно улыбаюсь. — Возможно, я встречу графа де Легара. Что мне передать ему от вас? — Передайте, что я жду его с нетерпением и скучаю без его сонетов и серенад. Нина кладет мне руки на плечи (совсем как Лена), приподнимается на носки и, поцеловав меня, говорит: — Ступайте и не забывайте, что сказала вам государыня. Никто и ни под каким видом! А я попрошу вас об одном: будьте осторожны и вернитесь. Я не переживу, если с вами что-нибудь случится. — Я вернусь, несравненная, клянусь вам! — Ступайте, Джордж, и да хранит вас господь! Нина благословляет меня и протягивает руку. Еще раз целую ее пальчики, почтительно кланяюсь и выхожу. Возле кабинета капитана Баярда меня останавливает ротмистр гвардии кардинала. — Господин лейтенант! Кардинал Бернажу требует вас немедленно к себе! — Передайте его высокопреосвященству, господин ротмистр, что я прибуду к нему сразу же, как только меня отпустит капитан Баярд, — я киваю на дверь кабинета. Ротмистр кланяется и уходит. Прохожу в приемную. Там ожидают приема около десятка мушкетеров нашего полка. — Гвидо! — спрашиваю у адъютанта. — Кто у капитана? — Мушкетер Виллар, из второго батальона, третий эскадрон. Он сейчас выйдет, господин лейтенант. — Прошу прощения, господа, — обращаюсь я, ожидающим мушкетерам, — у меня служебное дело, не терпящее отлагательства. К тому же меня срочно требует к себе кардинал. — Не стоит беспокоиться, лейтенант! Проходите! Проходите! — отвечают мне несколько голосов. Через минуту от капитана выходит Виллар, и я прохожу в кабинет герцога Баярда, командира Серебряного полка мушкетеров его величества. |
