|
Часа три или четыре назад стражник принес ей краюху хлеба и кувшин с водой, а следовательно, убивать ее никто пока не собирался, и оставалась надежда дожить до возвращения лорда Койнера. Однако то, что она и оба проводника — ди Крей и Сюртук — на неизвестное время застряли в замке, означало почти неминуемый смертный приговор для дамы Адель. Положение ее как с юридической, так и с практической точки зрения представлялось аховым. Что бы она ни натворила — если, разумеется, действительно натворила — тридцать два года назад, тень понесенного наказания, а изгнание для знатной дамы лишь немногим уступает смертному приговору, тянулась за Адой словно черный шлейф. Новые обвинения из уст леди де Койнер и ее родственников и клевретов могут перевесить в глазах членов совета лордов любые доводы, на какие окажется способен Сандер Керст. О, разумеется, частный поверенный на редкость смелый и порядочный человек. И да! Похоже, благородная кровь не водица, даже если речь идет о бастарде. Но что он сможет сделать один в чужом городе? И ведь он не просто «чужак в чужой земле». Квеб одно из Старых графств, а в них все не так, как везде…
Где-то далеко, в лабиринте мрачных подземелий, раздалось приглушенное лязганье металла о металл — «Засов?» — и сразу вслед за тем Тина услышала приближающиеся шаги. Людей было двое, и это настораживало. Плошку с похлебкой или еще одну краюху старого черствого хлеба мог принести и один надзиратель. «Впрочем, для того, чтобы убить безоружную девушку, двое не нужны тоже…» Однако если речь шла о насилии, то сделать это вдвоем гораздо проще, чем в одиночку. Все-таки Тина была довольно крупной девушкой и до последнего времени носила на бедре тесак. Это могло стать причиной совершенно напрасных — вынуждена была с горечью признать Тина — опасений на ее счет. «Мерзавцы!» Ожидать следовало худшего. В конце концов, в тот момент, когда лорд де Койнер с супругой покинули замок, ничто не предвещало столь драматического развития событий, но жизнь и в самом деле богата на неожиданности! Не прошло и нескольких часов, как обстоятельства изменились самым решительным образом: в замке произошло нечто вроде дворцового переворота, и невозможное стало вдруг вполне реальным. Исчезли из виду те несколько человек, что заправляли делами в присутствии лорда Каспара, и на авансцене появились совсем другие лица, жестокие и жесткие, с глазами, полными ненависти и презрения. Раз, и вместо свободы «в пределах замковой стены» и обещанной ей теплой светелки в северной башне Тина оказалась в этой подземной камере — холодном и душном каменном мешке. Виктор и Ремт, надо полагать, тоже были ввергнуты в узилище, но где они находятся — и находятся ли вообще, — Тина не знала. Шаги приближались. «Что ж…» — оставалось лишь попробовать доказать, что опасения их не были напрасны. «И между прочим…» Разумеется, перед тем, как препроводить ее в подземелье, Тину обыскали с той бесцеремонностью, на которую способны наглые мужланы, почувствовавшие вдруг свою власть. Тину облапали сверху донизу, отобрали ножи и личные вещи, но все-таки не раздели, да и «досматривали» убого, то есть поверхностно. Оно и понятно, не опытные тюремщики, не надзиратели со стажем, не дамы-наставницы из сиротского приюта, да и от Тины эти скоты никаких особых сюрпризов не ожидали. А зря. У нее и после их «обыска» осталось несколько вещиц, припрятанных в швах и прочих укромных местах одежды. Переодеваясь после бани, Тина привычно запрятала в отложные — с двумя костяными пуговицами — обшлага рукавов кафтана лезвие бритвы, шильце и алмаз, подаренный Глиф. А еще в толстых швах проймы рукавов нашлось место для нескольких кристалликов «синей соли». «Сольца» была редким и опасным зельем. |
