Отличная добыча! За такое отвалят немало золотишка…

— Идём, — скомандовал я, отвлекая девчонку от бесцельного блуждания вдоль кромки деревьев, окружающих поляну.

Блондинка что-то напевала себе под нос и подпрыгивала, словно на прогулке по городскому бульвару!

— Иду! — улыбнулась она, шагая следом за мной сквозь редкий лес, но продолжалось это недолго.

В тот миг, когда я остановился, с подозрением оглядывая прогалину меж деревьями, по которой собирался пройти, Мисти подошла ближе.

— Надо обойти это место.

— Тоже что-то чувствуешь?

— Кажется… — она указала на валяющееся на земли и заросшее мхом трухлявое дерево, — Оно мне не нравится. И светится, как живое…

— Светится? — нахмурился я, сам никакого свечения не наблюдая, — Хм… Ладно. Может, какая-то скрытая аномалия…

Внимательно приглядевшись к указанному объекту, я достал из поясного мешочка несколько камешков, и бросил их в дерево, а затем и на землю вокруг него.

Ничего.

Но, несмотря на отсутствие хоть какого-то видимого эффекта, я расслабляться не стал. Почти четыре года ходил по сумеречным зонам, и опыта у меня было немало. Я знал — если внутреннее чувство опасности говорит, что что-то не так — надо к нему прислушиваться.

Иначе сдохнешь. Возможно — в страшных мучениях.

Так что я прислушался. И не стал лезть на рожон, решив обойти странноватое трухлявое дерево по дну оврага, раскинувшегося справа от нас. Слева были слишком густые заросли — в таких можно было нарваться на каких-нибудь мелких паразитов, от которых потом не избавишься — одежду и рюкзак придётся сжигать. Или вещи пропитаются ядовитой росой — и будут месяц за месяцем травить нас.

Не надо мне такого счастья…

Сказано — сделано, и мы, держа деревяшку в поле зрения, начали её обходить.

ШУХ!

Сначала я подумал, что показалось, но сделав ещё несколько шагов в сторону оврага, вновь заметил краем глаза движение.

Из-под бревна вырвалось щупальце… Нет, скорее — тонкий, гибкий усик длиной в несколько метров. Я увидел, как он выстрелил по диагонали и пробил пролетающую неподалёку от бревна пичугу. Вокруг несчастной вспыхнуло естественное силовое поле, не сумевшее защитить местную жительницу, и «усик» резко дёрнул насаженное тельце назад — под бревно.

Остановившись на краю оврага, я присмотрелся ещё внимательнее — с этой стороны «ловушку» было видно куда лучше. Копошение подобных «усиков» под бревном намекнуло, что там обитает какая-то тварь, которую я раньше никогда не видел, а жадность, с которой она разорвала птичку, дала понять, что приближаться к ней не стоит, даже будучи обвешанным амулетами.

Фу, какая мерзость! Хорошо, что мы почувствовали неладное… Как представлю, что эти штуки пронзают одежду и плоть, утягивают меня к тысячам своих собратьев и потрошат… Брр!

— Гадость, — поморщилась Мисти, также разглядывая пульсирующий за бревном клубок отростков.

— Не то слово.

Закончив наблюдать за «перекусом» неизвестной твари, мы спустились на глинистое дно оврага и быстро преодолели его, выбравшись ближе к скалистым стенам, окружающим местность.

Часть «лабиринта», по которой мы всё это время двигались, была похожа на виноградную гроздь, и являлась кучей огромных (и не очень) территорий, связанных между собой узкими скальными проходами.

Вот и сейчас нам пришлось протискиваться через один из таких «проходов» — щель, чьи края цеплялись за одежду и рюкзаки, а само ущелье было затянуто липкой, плотной паутиной, которую требовалось убирать с пути, чтобы не оказаться заляпанным вонючими выделениями арахнидов с ног до головы.