— Вы, охотники, всегда… Как бы помягче сказать — слегка презираете тех, кто не выбирается за Стену.

— Во-от как… — удивлённо протянул я, отметив наблюдательность парня.

— Простите, я не хотел вас обидеть.

— Ты не обидел, Атлас. Просто… Знаешь, я об этом даже не задумывался.

Разговор оборвался скомкано, но слова парня нашли во мне какой-то отклик…

Когда иллюзия закончилась и Мисти выбралась из капсулы — счастливая и улыбающаяся, мы пошли за обещанным шоколадом, который нашли в ближайшем кафетерии.

Сделав заказ, сели за свободный столик в углу летней террасы.

Блонди восторженно рассказывала о том, что чувствовала, находясь в иллюзии, расписывала, как здорово ощущать, что у тебя есть крылья, а я только улыбался.

Забавно… Впервые за долгое время я никуда не бежал, не нёсся сломя голову — и если раньше такое расслабленное состояние я себе и представить не мог, то сейчас совсем не переживал, что трачу время на поиски горячего шоколада для Мисти и пустую болтовню с ней.

Удивительно… Неужели это она так на меня повлияла? И как быстро!

С того момента, как родители исчезли, а ублюдочный Якоб Норвиц очернил память о них, я не чувствовал себя так спокойно и «нормально».

Вообще ни разу…

И от осознания этого простого факта мне стало немного страшно.

— Ты выглядишь задумчиво, — Мисти выдернула меня из размышлений.

— Просто вспомнил.

— О чём?

— Скорее, о ком… О родителях, — неожиданно даже для себя признался я.

— О! Я не спрашивала тебя… Они живы?

— Я не… Хм… Все говорят, что нет.

— Но ты не веришь? — прищурившись, уточнила блонди.

Проницательная! Сегодня что, день, когда все подряд могут меня прочитать⁈

— Не верю, — ответил я, потирая предплечье через одежду, — И хочу найти их.

— Они пропали в Сумраке, да?

— Да… Давно. Очень давно.

Ожидая следующего вопроса, я уже приготовился дать девчонке отповедь, но… Она не стала расспрашивать меня дальше — почувствовала, что эта тема тяжёлая и неприятная.

— Мне жаль, Шейн, — лишь сказала она, накрыв своей узкой ладонью мою руку.

— Спасибо.

Странно, но после этого разговора мне стало… Легче! И если задуматься, то блонди была первой, кому я вообще хоть что-то рассказал о родителях…

Мы посидели в кафетерии ещё, допили шоколад, съели по вкуснейшей пасте с томатным соусом и фаршем, слегка приправленной пряными травами, затем ещё прогулялись по улице и купили Мисти новое платье — правда, очень похожее на старое — чёрное, с длинной юбкой и открытыми плечами.

И после дня, проведённого в таком спокойном режиме, к моменту, когда мы отыскали извозчика и велели ему править к «Четырём столбам», я понял, что мне была необходима подобная передышка — чтобы не сгореть изнутри, словно дешёвая спичка.

У меня ещё есть время… Немного — но есть.

Однако стоило вернуться в «родной» (мать его) квартал, как напряжение вновь захватило мой разум и тело. А всё потому, что как только мы с Мисти покинули самоходку извозчика, я заметил прекрасный серебристый мобиль, стоящий у арки, через которую можно было попасть во двор моего дома.

На четыре места, с толстой стеклянной крышей, кожаным салоном, красивыми обводами ведущих турбин, он был настолько чужеродным в нищем окружении «Четырёх столбов», что в равной степени притягивал взгляды и бродяг, тусующихся в окрестных подворотнях, и лавочников на улице, и людей Морела.

Последние делали вид, что сидят в задрипанном баре практически напротив входа в мой двор, но рассчитавшись с извозчиком, я сразу же срисовал их заинтересованные взгляды, которые парни в кепках и льняных пиджаках в полоску бросали на дорогущий мобиль и того, кто на нём приехал.