Что ещё? Проблемы с «ублюдками»? Учитывая, что я видел на выступлении Маркуса, с этим тоже могут возникнуть проблемы… Захотят ли Гёссе встревать в разборки с «ублюдками» ради меня? Такие люди не отступаются от своих слов, но…

Ладно, всё это можно оставить на крайний случай — который, как я чувствовал своей задницей, может скоро наступить…

— Ничего не приходит в голову вот так сразу, господин и госпожа Гёссе, — был вынужден сказать я, — Вы и так щедро наградили меня.

— В таком случае просто знайте — отныне вы являетесь другом нашей семьи! И в любой момент можете просить об услуге!

— Благодарю вас, — улыбнувшись, я кивнул, — Но должен предупредить, что я… Точнее, моя фамилия…

— Мы знаем об этом, господин Каррано. И хотя мы — представители старой крови — как и вы, кстати — мы не считаем нужным наказывать детей за проступки их родителей. Если они вообще имели место быть.

Эти слова, сказанные Гейнхардом, согрели мою душу куда сильнее всех его подарков. Я уже и забыл, каково это — встречать людей, которые могли не верить пропаганде Якоба Норвица и не считать моих родителей предателями…

А ведь именно это завуалированно и произнёс отец Курта!

— Спасибо, господин Гёссе, — хрипло ответил я. — Госпожа…

Некоторое время мы провели за столом — выпили превосходного кофе (а Мисти — шоколада), обсудили ничего не значащие вопросы, а затем распрощались, когда этикет был соблюдён.

Проклятье, я и забыл, каково это, находиться в компании высшего света… В последний раз такое было на приёме в доме родителей, когда мне было… Семь? Или восемь?

— Спасибо, что пришёл, Шейн, — поблагодарил меня Курт, когда его родители покинули нас.

— Тебе спасибо… За всё. За то, что так отблагодарил, за то, что твои родители так отнеслись к моей… Фамилии. И самое главное — за то, что предупредил об опасности в «урочище».

— А, ерунда! — улыбнулся парень своими пухлыми губами, — Так велит Кодекс!

— Откуда ты вообще о нём узнал? Прости, но… Ты же из такой обеспеченной семьи… Сумрачными охотниками обычно становятся люди других… категорий. По крайней мере, сейчас.

— Знаю. Но мой дед был одним из первых сумеречных охотников. Больше двадцати лет назад он сколотил одну из первых банд и начал работать с Командорией. Оттуда и всё это — он обвёл рукой богато обставленную гостиную, — И связи, и всё прочее… Отец решил, для него изучение Сумрака слишком опасно, и меня пытался отговорить — даже силой, но я… Пошёл против его воли. И вступил в ряды «Бритв»… Ну дальше ты знаешь.

— Да уж… — протянул я, вспоминая отцовский дневник, в котором когда-то давно читал, в том числе, и про образование банд сумеречных охотников, — Весёлая у тебя получилась первая вылазка… И что будешь теперь делать?

— Изучать «изменение реальности», которое получил благодаря тебе! — широко улыбаясь, заявил Курт, — После случившегося «Бритвы» приостановили мой контракт, но как только я немного освою магию — вернусь к ним! Я думаю, что наш долг — долг всех людей — изучать Сумрак, искать в нём полезное и ставить себе на службу!

Поговорив с Куртом ещё немного, мы распрощались. Как я понял почти сразу, парень был не только помешан на чести, но ещё и оказался яростным идеалистом. К сожалению, он хоть и владел информацией об изменении «урочища» и Приливе — но лишь той, что со всеми членами группы поделился Лок.