Ромка замер в опасливом восхищении. Осторожно ткнул пальцем в воздух, проверяя наличие препятствия. Палец без проблем прошёл сквозь стену. Мим почесал затылок и продолжил упираться в барьер так достоверно, что у ребёнка раскрылся рот. Он обошёл стену по газону и облегчённо вздохнул, а потом долго оглядывался, проверяя, удалось ли странно одетому человеку выбраться из ловушки. Кирилл не мог сдержать улыбки. Тучи над ним на мгновение рассеялись.

Они вторгались в перегруженную зону, как нож в мягкое масло. От пёстрого гвалта голосов закладывало уши. Он крепче сжал крохотную ладонь дочери.

– Если потеряетесь, идите к ротонде!

– Ага, – пробубнил Рома, – а если тебя там не будет?

– Будешь ждать до старости, – прояснил ему незавидную участь старший брат.

– Тебя это тоже касается, – вмешался в разговор Кирилл.

– Слушаюсь, капитан, – Димка отдал честь.

– И я буду у ротонды, если не докричусь до кого-либо из вас. Смотрите в оба и не теряйте бдительность.

Мимо них прошествовал духовой оркестр из четырёх музыкантов. Парадные костюмы расшиты аксельбантами. Тромбоны переливаются позолотой. Большой барабан грозит лопнуть от важности.

– Я тоже буду играть в оркестре, – сообщил Ромка. – Когда вырасту.

– На моих нервах ты безупречно играешь, – вспомнил Дима старую шутку. – Осталось научиться играть на трубе.

– Ты где такого нахватался? – спросил Кирилл старшего сына.

– Ты отстал от жизни папа, в школе сейчас в моде мат, мат и ещё раз мат между просмотрами дурацких роликов в «Тик-токе». Тебе лучше не знать, про что они, а то выйдешь на пенсию по состоянию здоровья раньше положенного.

– Я ценю твою заботу, сын. Если ты знаешь, что ролики сомнительного качества, значит, смотришь их. Мы уже обсуждали…

– Да-да, пап, информационную гигиену. Нельзя держать во рту мёд и не попробовать.

– Просто держись от современных веяний подальше, – предостерёг Кирилл. – Под этой шелухой пустота. Довольно-таки опасная. Что касается тебя, Рома, то в музыкальную школу поступать поздновато. Эта профессия не предусматривает баснословных денег. Один трубач из ста, может, и зарабатывает, а остальные даже не знаю. Оркестров на всех не хватит.

– Я хочу заниматься музыкой не из-за денег, – возразил младший сын. – Мне нравится сам процесс. Как хобби. Ты же сам говорил, что многое за деньги купить нельзя. Здоровье, любовь, счастье.

– Зато можно всё остальное. – Кирилл остановился в поисках свободной лавочки. Куда там. Всё равно что найти снег в июле. – Понимаете, дети, взрослая жизнь – это…

– Свобода? – выпалил Димка.

– Свобода – это вторая сторона ответственности. Жизнь любого сознательного взрослого, особенно с детьми, это череда однообразных, почти всегда скучных действий. Если ты не родился в семье миллионера и твоя профессия оценивается, скажем, в сорок тысяч рублей в месяц, а это средняя зарплата в нашем городе, тебе придётся на многом экономить.

– Как мы сейчас? – сказал Рома, имея в виду аттракционы.

– Совершенно верно. Попробую объяснить. Я просыпаюсь в семь утра, чищу зубы, завтракаю, веду Кристину в садик или не веду, еду на работу, работаю восемь часов, а с обедом девять. Еду домой, тратя на пробки десятки минут. Ужинаю, принимаю душ и делаю много других дел. В будние дни у меня не остаётся времени ни на что другое. Сплошная рутина. А ведь надо ещё стирать одежду, гладить, готовить пищу, мыть посуду, прибираться, покупать продукты, оплачивать счета, много счетов, гулять с вами, проверять уроки, отводить на секции, забирать и делать тысячи разных дел.