Екатерина знала, что Матео наверняка переживает, не слишком ли она рисковала, и с некоторым злорадством заставляла его помучиться, но долго тянуть не смогла.

– Выдыхай, я даже не пыталась подобраться к ним поближе. Конечно, такая мысль приходила мне в голову, но ничего не вышло бы. У Кельнера впечатляющий эскорт, да и охрану отеля усилили, насколько это возможно. Вход перекрыт, копы в форме на перекрестке, копы в гражданском – в закамуфлированных машинах, спереди и сзади – четыре спецагента. Телохранитель Барона рядом с ними смотрелся невзрачно. Такое зрелище привлекло кучу зевак, они столпились за оцеплением – надеялись увидеть какую-нибудь звезду шоу-бизнеса. Меня это очень порадовало, я тихонько присоединилась к ним. Кельнер приехал вскоре после Кича. До чего же он мерзкий, этот тип. И тут – держись покрепче – проходит десять минут, и из отеля вылетает разъяренный Барон, еще краснее обычного. Бросается к своему «мерседесу» – никогда не слышала, чтобы дверь машины хлопала так громко. Встреча в отеле продлилась где-то полчаса, после чего Кельнер отбыл с сиренами и мигалками. Оцепление сняли, разочарованные зрители разошлись, а потом удалился и Кич – куда незаметнее, с водителем, но без охраны. В тот момент я тоже была разочарована, как ты догадываешься.

– Я сейчас опоздаю на рейс.

– Скажи еще, что я разболталась.

– Нет, просто посадку только что объявили.

– Продолжение стоит того, чтобы опоздать на самолет. Хотя нет, мне ужасно хочется тебя увидеть.

– Правда?

– Да, так что беги к гейту, а я пока дорасскажу. В общем, я подумала, что проторчала столько времени только ради того, чтобы увидеть тройной подбородок Кича и химическую завивку Кельнера. И тут… возвращается Барон. Решительный, но совершенно спокойный. Я жду, подключаюсь к его смартфону и скачиваю все, что в нем есть, с помощью твоего шпиона. Кстати, я тоже должна тебя поздравить – я ничего этого не узнала бы, если бы ты мне не скинул регистрационный номер самолета. Мог бы выразиться пояснее, я сэкономила бы время. Как только данные скачались, я вернулась к тебе и взялась за расшифровку. И обнаружила свеженькую запись. Включу ее тебе сегодня вечером, но, если коротко, там слышно, как Барон встречает Кельнера и Кича, представляет их друг другу, они обмениваются вежливыми фразами, а потом Кич просит его оставить их. «Наш разговор касается только нас двоих», – поясняет он. Барон возмущается, напоминает, что эта встреча состоялась благодаря ему, но Кельнер ставит его на место и просит удалиться.

– Барон записал встречу?

– Да. Он безумно разозлился, что его выставили, и «забыл» телефон там, чтобы прослушать разговор позже. Не знаю, как он умудрился его спрятать, но у него все получилось.

– Что же ты узнала? – нетерпеливо спросил Матео.

– Сначала поклянись, что ты сядешь в самолет.

– Продолжай!

– Речь Кича нам не слишком интересна. Он обещает Кельнеру финансирование избирательной кампании в размере пятидесяти миллионов долларов и поддержку своих газет, которые завалят читателей фейковыми скандалами с участием конкурента. Осторожный Кельнер спрашивает, что тот хотел бы получить взамен. Ответ весьма конкретный – президентское постановление, разрешающее нефтеразработки в аляскинском природном заповеднике. Кельнер не видит никаких препятствий – обществом защиты окружающей среды руководит один из их людей. Исчезающие виды будут лишены охранного статуса, и заповедник перестанет быть таковым. Он уточняет, что в такого рода делах желательно заплатить паре депутатов, чтобы те не возражали против этих мер и посулили избирателям новые рабочие места.