– В столь сложный для вас момент я бы не хотел… – начал он и замолчал, как будто забыл, что хотел сказать. Он посмотрел на экран телевизора. Шла реклама машины «тойота». Полицейский нахмурился. Я заметил, что он не был похож на людей, с которыми я уже разговаривал. Он выглядел слишком уж молодо для полицейского… почти как подросток, одетый как взрослый. Форма была ему чуть велика, а черные ботинки слишком уж тщательно отполированы, а фуражка чересчур аккуратно надета. У него было круглое, покрытое веснушками лицо, и вообще, он напоминал обычного мальчишку с фермы.

– Мне очень жаль вашего брата, – снова заговорил он после некоторой паузы. Потом он смущенно взглянул на Сару, которая укачивала ребенка, и снова перевел взгляд на голубой экран.

Я ждал и молча наблюдал за ним.

– Мы нашли его собаку, – сказал он и посмотрел на меня. – Неподалеку от места происшествия. Мы хотели узнать, возьмете ли вы ее себе.

Полицейский стоял переминаясь с ноги на ногу. Его ботинки пару раз скрипнули.

– Если вы посчитаете, что еще не время думать об этом, или решите забрать пса попозже, – быстро добавил он, – мы на время можем поместить его в питомник. Пока все не уляжется.

Сказав это, он посмотрел на Сару. Я тоже взглянул на жену. Она кивнула.

– Нет, – ответил я. – Мы возьмем его к себе.

Полицейский улыбнулся и вздохнул с облегчением.

– Тогда я чуть позже привезу его вам домой.

Перед тем как он ушел, мы снова обменялись рукопожатиями.

Сорок минут спустя к нам пришел врач и сообщил, что операция закончена. Джекоба перевели в отдельную палату для тяжело больных. Он находился в крайне тяжелом состоянии. Хирург сказал, что пуля повредила легкие, сердце, аорту, три позвонка, диафрагму, пищевод, печень и желудок. У доктора с собой был рентгеновский снимок Джекоба и, перечисляя повреждения, которые получил брат, он обводил на снимке тот или иной орган красной ручкой.

– Мы сделали все, что было в наших силах, – сказал он.

Доктор добавил, что у Джекоба есть только один шанс из десяти, чтобы выжить.

Чуть позже, когда я снова стоял у окна, Сара повернулась ко мне и шепотом спросила:

– Почему ты не проверил, мертв он или нет?

По ее голосу я понял, что она вот-вот расплачется.

– Если он выживет… – произнесла она.

– Ччч, – прошептал я и взглянул на дверь.

Мы молча посмотрели друг на друга, и я снова отвернулся к окну.

Около трех часов к нам пришел другой врач, которого мы раньше не видели. Мы с Сарой не услышали, как он подошел к двери и, честно говоря, он немного напугал нас своим внезапным появлением.

Доктор оказался высоким, худым и довольно симпатичным седовласым мужчиной в белом халате, под которым был виден красный галстук. Цвет галстука вызывал у меня ассоциации с кровью.

– Меня зовут доктор Рид, – сказал он.

Он уверенно пожал мне руку и начал говорить. Говорил он быстро, как будто боялся, что его вот-вот вызовут и он не успеет договорить.

– Ваш брат пришел в сознание, – сообщил Рид.

Я почувствовал, как по телу пробежали мурашки. На Сару я даже боялся взглянуть.

– Он повторяет ваше имя.

Я оставил Сару в кабинете и пошел за доктором. Мы быстро двигались по коридору. Я едва поспевал за доктором.

Как только мы подошли к лифтам, один из них, как по волшебству, тут же открылся. Мы зашли в кабину, и доктор Рид нажал кнопку пятого этажа.

– Он может говорить? – спросил я, тяжело дыша.