Доктор смотрел на мигающие над дверью цифры. В одной руке он держал папку с зажимом.

– Нет, не очень хорошо, по крайней мере, – ответил доктор. – Несмотря на то, что он в сознании, он все равно мало что понимает и осознает. Все, что мы сумели разобрать из его стонов, – это ваше имя.

Я закрыл глаза.

– Честно говоря, я не должен пускать вас к нему, – добавил доктор, – но, возможно, другого такого раза уже не будет.

Двери лифта открылись, и мы вышли на пятом этаже. Рядом с лифтом стояли несколько медсестер. Они о чем-то говорили. Когда мы вышли из лифта, они внимательно посмотрели на нас, вернее на доктора Рида.

Рид подошел к ним и обратился к одной из медсестер. Потом он вернулся ко мне, взял меня под локоть, и мы, свернув налево, пошли по коридору. Палата Джекоба находилась в самом его конце. Около нее стоял Карл Дженкинс и разговаривал с тем самым молодым полицейским. Когда мы подошли к кабинету, они оба кивнули мне.

Брат лежал на кровати напротив двери. Под простынями он казался таким огромным, что напоминал убитого медведя. Но в то же время я заметил, что он очень изменился, будто высох и от его тела осталась только оболочка. Джекоб был весь обмотан разными проводами и трубочками.

Я подошел к кровати.

С другой стороны кровати стоял санитар и поправлял трубочки. Он вообще не обратил никакого внимания на мое появление и продолжал молча выполнять свою работу. Рядом с кроватью находился какой-то большой квадратный прибор с экраном.

Палата, в которой лежал Джекоб, была довольно просторной. В ней стояло несколько кроватей, заправленных белыми простынями.

Санитар был в резиновых перчатках, сквозь них я разглядел темные волосы на его руках.

Доктор Рид встал у края кровати.

– Вы можете побыть с ним не больше минуты, – сказал он и повернулся к санитару. Они шепотом обменялись парой фраз. Пока они говорили, доктор записывал что-то в папке.

Задержав дыхание, я взял брата за руку. Его рука была очень холодная, тяжелая и влажная, как кусок мяса. Казалось, что это не его рука. Я почувствовал какое-то отвращение и еле сдержался, чтобы не бросить ее.

Когда Джекоб открыл глаза, его взгляд был направлен прямо на меня.

Из носа Джекоба торчали две трубочки. Он был ужасно бледный, его кожа казалась почти прозрачной. На висках выступили вены. На лбу Джекоба появилось несколько капелек пота.

Джекоб несколько секунд смотрел на меня, потом немного пошевелил губами, как будто хотел улыбнуться. Нет, это была совсем не та улыбка, которой обычно улыбался Джекоб. Сейчас он с трудом растянул губы и напоминал оскалившуюся собаку.

– Я здесь, Джекоб, – шепотом сказал я. – Я здесь.

Он хотел что-то ответить, но не смог. Джекоб только прохрипел что-то, и аппарат, стоящий рядом с кроватью, начал пищать быстрее. Доктор и санитар отвлеклись от своей беседы и посмотрели на Джекоба. Он закрыл глаза. Прибор снова замедлил темп.

Я еще около минуты держал брата за руку. Потом доктор попросил меня выйти.

Сам врач и санитар остались в палате.

Я вышел и направился к лифту. Карл уже стоял в другом конце коридора и разговаривал с медсестрой. Его заместитель куда-то ушел.

Когда я заходил в кабину лифта, краем глаза я заметил, что Карл сказал что-то медсестре, потом повернулся и быстро пошел ко мне. Я быстро нажал кнопку лифта, и двери закрылись. Нет, я не боялся Карла, я просто хотел побыть один… но как только двери лифта закрылись, я вдруг подумал, что мое поведение может быть похоже на поведение человека, виновного в преступлении и пытающегося убежать от допроса. Но понял я это слишком поздно – лифт уже тронулся с места.

Когда лифт остановился, я вышел и повернул налево. Только пройдя шагов десять, я понял, что оказался не там, где нужно.