– Хочешь поужинать? Я могу приготовить нам омлет.

Я покачал головой:

– Нет, я не голоден.

Я сел на кресло по другую сторону от камина и попытался придумать, как лучше рассказать Саре о деньгах. Вдруг мне в голову пришла мысль о том, что жене вообще может не понравиться эта идея, и вполне возможно, что она не одобрит мой план. И Сара может попытаться настоять на том, чтобы я вернул деньги. Это заставило меня засомневаться – а стоит ли рассказывать Саре о происшедшем. Впервые я поймал себя на мысли, что я действительно хочу получить эти деньги и совсем не хочу их терять. А ведь до этого момента я постоянно угрожал Джекобу и Луи, призывая их избавиться от денег, и именно это помогло мне создать иллюзию того, что я самое незаинтересованное лицо в этом деле. И на основании этого я забрал деньги и сказал, что сохраню их, если только не возникнут какие-либо непредвиденные обстоятельства, которые могут помешать осуществлению плана. Теперь, столкнувшись с тем, что может сложиться ситуация, когда на меня будет оказано давление, я понял, насколько условны были рамки тех самых «непредвиденных обстоятельств», которые могли бы угрожать осуществлению плана. Теперь я ясно понимал, что хочу получить эти деньги и сделаю все, чтобы сохранить их.

Сара по-прежнему держала руку на животе, а на лице ее застыла мечтательная улыбка.

– Ну, как все прошло? – спросила она.

– Все хорошо, – ответил я, все еще пребывая в своих мыслях.

– Вы все это время были на кладбище?

Я не ответил. В комнате царил полумрак. Единственными источниками света были камин и небольшая лампа, которая стояла на столе. На полке над камином стояли небольшие прадедушкины часы, а на полу, прямо у камина, лежал ковер в виде медвежьей шкуры. Это были два свадебных подарка родителей. Шкура была, конечно, не настоящей, это была хорошая подделка с черными бусинками-глазами и белыми пластмассовыми зубами. На противоположной от камина стене висело большое зеркало в деревянной раме. В этом зеркале я видел себя, Сару и камин.

Сара наклонилась ко мне и спросила:

– Что у тебя со лбом?

Я дотронулся до шишки:

– Я ударился.

– Ударился? Обо что?

– Сара, я тебе сейчас кое-что расскажу. Просто мне пришла в голову одна идея, чисто гипотетически, и мне интересно узнать твое мнение, хорошо?

Она положила книгу на стол, взяла миску с кашей и сказала:

– Хорошо.

– Это лишь вопрос нравственности и морали.

Сара положила в рот ложечку каши, потом вытерла рот ладонью, на которой остались следы помады.

– Давай представим, что, например, ты гуляла где-нибудь и совершенно неожиданно нашла бы мешок денег.

– А сколько денег?

Я помолчал пару секунд, делая вид, что придумываю, и ответил:

– Четыре миллиона долларов.

Сара кивнула.

– Ты бы взяла мешок или сдала бы его полиции?

– Это чьи-то деньги?

– Конечно.

– То есть если бы я взяла их – это было бы воровство?

Я пожал плечами. Разговор начал развиваться не так, как мне хотелось бы.

Создалось впечатление, что Саре мой вопрос не показался таким уж сложным, и она, практически не думая, ответила:

– Я бы сдала деньги в полицию.

– Сдала?

– Конечно. А зачем мне четыре миллиона долларов? Что бы я с ними делала? И вообще, ты представляешь, что я принесу домой такие деньги? – сказала Сара, рассмеялась и зачерпнула очередную ложку каши.