Тем временем мы выехали на Хайвей 17, и до окраины Дельфии оставалось уже не так много. У дороги стали появляться деревья, расстояния между домами становились все больше и больше, а машин – все меньше и меньше. Я был почти дома.

Вдруг совершенно неожиданно мне в голову пришла одна мысль. От этой мысли меня охватила паника… Мне показалось, что нас поймали, что весь наш план рухнул… И это было из-за Луи.

– Луи ведь не расскажет Нэнси, да? – спросил я Джекоба.

– А ты разве расскажешь Саре?

– Мы же договорились, что нет. Я пообещал.

Джекоб пожал плечами, откусил кусочек от шоколадной конфеты и сказал:

– Ну вот и Луи пообещал не говорить Нэнси.

Я нахмурился. Признаться, в тот момент мне стало страшно. Я поймал себя на мысли, что собирался все рассказать Саре, как только вернусь домой, – я не мог скрыть этого от нее, я даже представить себе такого не мог. Значит, так же может подумать и Луи. Значит, он расскажет Нэнси… и кто-нибудь из них обязательно все испортит.

Я потянулся вперед и повернул на себя зеркало, чтобы посмотреть, что у меня со лбом. Джекоб включил свет. На ощупь шишка была твердой и гладкой, как галька. Сама шишка была блестящей и светлой, а вот кожа вокруг потемнела и стала пурпурно-фиолетовой. Вокруг раны запеклась кровь. Я послюнявил кончик перчатки и попытался ее оттереть.

– Как думаешь, откуда она узнала, что он внутри? – поинтересовался Джекоб.

– Птица?

Он кивнул в ответ.

– Эти птицы как грифы… стервятники, они чувствуют, просто знают.

– Грифы видят свою жертву. Они наблюдают, как она погибает. Они понимают, что перед ними – мертвое животное, если видят, что оно лежит не шевелясь. А эти птицы не могли видеть труп в самолете.

– Может, они почувствовали запах?

– Он заморожен. Запаха нет.

– Джекоб, они просто знали, – ответил я.

Он снова кивнул.

– Да, верно. Ты прав, – сказал он, откусил еще один кусочек от шоколадки, а остальное отдал Мери Бет. Собака проглотила лакомство, даже не прожевав его.

Когда мы подъехали к моему дому, прежде чем выйти из машины, я посидел еще пару секунд. Я смотрел на дом. В комнатах горел свет, он подсвечивал деревья во дворе, все ветки были покрыты льдом. Окна гостиной были зашторены. Из трубы шел дым.

– Вы с Луи собираетесь куда-нибудь сегодня? – спросил я. – Праздновать Новый год?

В фургоне было холодно. Изо рта даже шел пар, когда мы говорили.

– Наверное.

– И Нэнси с вами?

– Если захочет.

– Будете пить?

– Послушай, Хэнк. Не надо так переживать по поводу Луи. Ты вполне можешь доверять ему. Он не меньше, а может, и больше тебя заинтересован в том, чтобы все прошло хорошо и план сработал. Он не будет болтать где попало о том, что произошло сегодня.

– Я не говорю, что не доверяю ему. Я говорю, что, когда он напьется, он не будет себя контролировать.

– Хэнк…

– Нет, послушай ты меня, – сказал я и подождал, пока Джекоб повернется и посмотрит на меня. – Я прошу тебя присмотреть за ним и взять на себя ответственность за Луи.

– В смысле – взять ответственность?

– Я имею в виду то, что, если он сделает какую-нибудь глупость, виноват будешь ты. И спрашивать я буду с тебя.

Джекоб отвернулся от меня и посмотрел на улицу. В окнах моих соседей горел свет. Люди готовили праздничный ужин, принимали душ, одевались, суетились, словом, завершали последние приготовления к празднованию Нового года.