– Хочешь сказать, мы не совершили ничего противозаконного?

– Я хочу сказать, что нас за это не посадят. Даже если мы попадем под подозрение и нас осудят, максимум, что нам может грозить, – это условное наказание.

– Тем более что мы еще не потратили эти деньги, – заметил Джекоб. – Я думаю…

– Мне все равно, что ты думаешь, – сказал я, повышая голос уже почти до крика. – Если я еще хоть раз почувствую, что вы идете на необоснованный риск, я немедленно сожгу деньги. Поняли? – спросил я и посмотрел сначала на Джекоба, потом на Луи.

Они молчали.

– Я не собираюсь садиться в тюрьму из-за того, что вам, двум идиотам, может взбрести в голову что-нибудь проверить.

Джекоб и Луи, по-прежнему молча, смотрели на меня. Видимо, они были шокированы моим поведением и словами.

Мери Бет жалобно взвизгнул.

Я отвернулся и посмотрел в окно. Мы ехали по Берн-роуд на юг. Дорога шла через поля.

Я глубоко вздохнул и постарался успокоиться.

– Я просто хочу, чтобы впредь вы были осторожнее, – добавил я.

– Мы будем осторожны, Хэнк, – быстро произнес Джекоб. – Конечно, мы будем осторожны.

Луи промолчал. Но даже сидя спиной к нему, я чувствовал, что он улыбается Джекобу.

– Останови машину, – сказал я. – Здесь мы можем пересчитать деньги.

Джекоб подъехал к обочине, остановился, и мы вышли из машины. Мы были примерно в трех милях к западу от города. По обе стороны от дороги тянулись заснеженные поля. Не было видно ни домов, ни огней, только бескрайние белые просторы. И если бы с любой из сторон к нам по направлению двигалась машина, мы бы заметили ее минимум за милю.

Луи и Джекоб считали деньги. Я стоял рядом и светил им фонариком. Мери Бет мирно спал на заднем сиденье.

Ребята разложили пачки по стопкам, в каждой стопке по десять пачек. Денег было так много, что мне временами казалось, что пересчитать их просто невозможно.

Я старался следить за Луи и Джекобом, и за обстановкой на дороге, чтобы не повторилось ситуации, подобной уже случившейся.

Вечер был очень тихим. Ветер посвистывал в полях, медленно падал снег, было сухо и морозно. Единственным, что нарушало это спокойствие и умиротворение, было суетливое движение у машины – Джекоб и Луи считали деньги, складывая купюры в стопки.

Результатом их труда оказались сорок восемь стопок, аккуратно разложенные на откидном борту фургона. Всего 4,8 миллиона долларов.

Некоторое время мы молча стояли у машины, смотрели на деньги и пытались осознать, какая сумма оказалась у нас в руках. Луи еще раз пересчитал стопки, дотрагиваясь до каждой, чтобы не сбиться и ничего не перепутать.

– И по скольку достанется каждому, когда разделим деньги? – шепотом спросил Джекоб.

Я подумал и ответил:

– Почти по полтора миллиона.

Мы снова молча стали смотреть на деньги. Это был настоящий шок.

– Давайте уберем их, – наконец сказал я, дрожа от холода, и протянул Джекобу мешок. Тот медленно начал складывать деньги. После того как Джекоб уложил все деньги в мешок, я положил его в салон машины.

Луи жил на юго-западе Ашенвилла. То есть мой дом находился как раз на противоположной стороне города. Сначала мы поехали к нему.

Становилось все холоднее. Стекла стали покрываться с наружной стороны тонким слоем льда. Через разбитое окно, то самое, которое было прикрыто пластмассовой пластиной, довольно сильно дул холодный ветер. Мери Бет по-прежнему спал, мирно посапывая. Мешок с деньгами лежал на полу. Чтобы он не опрокинулся, я придерживал его ногами и рукой.

К тому времени, как мы подъехали к дому Луи, было без пятнадцати шесть.