Я подъехал к магазину скобяных товаров, над которым снимал квартиру Джекоб, примерно в половине десятого. Весь город еще спал. По дороге мне встретились лишь пара пешеходов.

На улице сверкали разноцветные огоньки, все было украшено игрушечными Санта-Клаусами, снеговиками, северными оленями и другими рождественскими украшениями.

Джекоб ждал меня на улице вместе с Мери Бет. Увидев его, я вздохнул с облегчением – мне не пришлось подниматься к нему. Я очень не любил бывать у брата. Его жилище каждым своим сантиметром напоминало о материальной несостоятельности своего хозяина, а мне было крайне неприятно осознавать это. Джекоб жил в нищете: плохое освещение, поломанная мебель… объедки на столе. От мысли, что брат живет в этой квартире, ест и спит там, я чувствовал нечто среднее между жалостью и презрением. Должен сказать, это одно из самых неприятных чувств, которое я испытывал в своей жизни.

Пару раз я пытался помочь брату. Но, к сожалению, мои попытки ни к чему хорошему не привели. Последний раз это было семь лет назад, как раз после несчастного случая с родителями. Я предложил ему временную работу шофера службы доставки продуктового магазина.

Когда мы были детьми, нам часто привозили продукты на дом. Тогда водителем такой машины был какой-то странный, медлительный крупный мужчина с монголоидными чертами лица. Он с трудом объяснялся по-английски; постоянно жестикулировал и кивал головой. И никто никогда не понимал, что он пытался сказать. Все это было так давно, я уже и забыл про этого чудака, но только не Джекоб. Он почему-то прекрасно это помнил, и когда я предложил ему эту работу, брат ужасно разозлился и накричал на меня, сказал, чтобы я убирался из его дома и больше никогда не приходил. В то мгновение мне даже показалось, что он хотел ударить меня, но сдержался.

– Я просто хотел помочь тебе, – сказал я.

– Помочь? – презрительно усмехнулся Джекоб. – Знаешь, как ты можешь помочь мне? Оставь меня в покое, Хэнк. Отстань от меня.

Вот так заканчивались практически все мои попытки помочь брату.

Джекоб посадил собаку на заднее сиденье, а сам сел рядом со мной. Он тяжело дышал через открытый рот, как будто только что пробежался по лестнице. В руках он держал пластмассовый стаканчик с кофе. Усевшись поудобнее, Джекоб достал из кармана завернутый в жирную бумажную салфетку сэндвич, щедро приправленный кетчупом, и сразу же начал его есть.

Мы выехали на дорогу. Я наблюдал за братом, пытаясь оценить его состояние. На Джекобе была его красная куртка, яркий цвет которой сильно подчеркивал бледность его лица. Он явно не брился и не расчесывался, очки его были заляпаны грязью.

– Ночью вы праздновали с Луи? – спросил я.

Все это время я чувствовал тяжесть рюкзака на животе. Куртка, которая прикрывала его, даже касалась руля. Мне казалось, что это было слишком заметно. Я еле-еле сдерживался, чтобы часто не смотреть на свой живот.

Джекоб кивнул и ничего не сказал, потому что его рот был набит едой.

– Хорошо повеселились?

Он снова кивнул и вытер рот рукавом.

– Где были?

Джекоб прожевал и глотнул кофе. Я заметил, что от кофе даже не шел пар, значит, он был уже холодным. От этой мысли мне снова стало не по себе.

– В развлекательном центре в Метаморе, – ответил Джекоб.

– Ты, Луи и Нэнси?

Он кивнул, и мы замолчали. Мери Бет вытянул морду вперед и положил ее на плечо Джекобу. Мы уже выехали за черту города и направлялись на запад. Вдалеке показалась крыша старого амбара Дуайта Педерсона.

Утро было тихим и серым, температура едва ли была ниже нуля. Если пошел бы снег, как обещали синоптики, стало бы влажно и слякотно.

Я хотел было заговорить, но передумал.