Сара покачала головой:

– Не говори ему, пока не будет острой необходимости.

– В смысле?

– Чем больше пройдет времени, тем спокойнее он отнесется к отказу. Это уже будет не так актуально для него.

Я понял, почему Сара так говорила. Она опять боялась, что, если я скажу Джекобу что-нибудь резкое или как-то разочарую его, он сблизится с Луи. Сначала я хотел возразить жене и сказать, что у нас нет никаких оснований не доверять Джекобу, потому что он – мой брат и он не предаст меня. Но, немного подумав, я пришел к выводу, что не стоит пытаться убедить в этом Сару, потому что, во-первых, в этом нет никакого смысла, а во-вторых, у меня действительно не было никаких реальных доказательств его верности и преданности.

Стук спиц прекратился. Я чувствовал, что Сара смотрит на меня.

– Хэнк, ему нельзя оставаться, – повторила она. – Для нас это будет все равно, что оставить после себя улики.

– Я знаю. Я просто очень хотел бы ему помочь.

– Тогда заставь его пообещать, что он уедет. Только так ты можешь ему помочь.

– Но ему некуда ехать, Сара. У него ничего и никого нет.

– У него будет миллион долларов. Он сможет поехать, куда захочет.

– Да… куда захочет… кроме как на нашу ферму.

– Да, правильно. Только не на ферму.

Сара снова застучала спицами.

– Я всегда плохо относился к Джекобу, как будто свысока, – сказал я, – даже когда мы были маленькими. Как будто он был чем-то хуже меня.

– Но он действительно за эти годы не сделал и доли того, что сделал ты.

Я не обратил на этот комментарий никакого внимания. Сара не поняла, о чем я говорил.

– С тех пор, как мы пошли в школу и над ним стали смеяться из-за его веса. Я даже стеснялся того, что Джекоб – мой брат. Именно тогда я начал смотреть на него свысока. И он прекрасно это понимал. Он не мог не чувствовать этого.

Спицы все стучали, стучали, стучали…

– Это вполне естественно, – заметила Сара. – Вы же были детьми.

Я покачал головой:

– Он был застенчивым и беспокойным ребенком.

– А сейчас он застенчивый и беспокойный мужчина.

Я нахмурился. Я хотел рассказать ей о своих чувствах, объяснить свое отношение к брату, хотел, чтобы она поняла то, что я почувствовал к Джекобу тогда, в машине, когда понял причину всех перемен в нем.

– Ты знала, что у Джекоба в детстве было ночное недержание мочи? – вдруг выпалил я.

– У Джекоба? – переспросила Сара.

– Да, это началось классе в седьмом и продолжалось всю зиму. Мама даже ставила будильник по ночам, чтобы будить Джекоба и отводить его в туалет. Только это не помогало.

Сара продолжала вязать. Мне показалось, что ей было не очень интересно слушать.

– Однажды я рассказал об этом своему другу. И вскоре вся школа об этом узнала.

– Джекоб был взбешен?

– Нет. Ему просто было очень стыдно. Но он не стал жаловаться родителям, и поэтому меня даже не наказали, – ответил я и, немного помолчав, добавил: – Это был очень жестокий поступок с моей стороны.

– Хэнк, это было много лет назад, – заметила Сара. – Я уверена, что он уже давно об этом забыл.

Я покачал головой. Да, наверное, мне не стоило начинать этот разговор. Все равно мне не удалось объяснить Саре того, что хотел. А хотел я, чтобы она поняла, что я мечтаю помочь брату, сделать для него что-нибудь хорошее, сделать его жизнь лучше, чем раньше… сделать это для того, чтобы искупить свою вину перед Джекобом.