– Что?

– Можешь одолжить мне денег?

Я нахмурился.

– Сколько? – поинтересовался я.

Джекоб положил руки в карманы, опустил голову и сказал:

– Сто пятьдесят.

– Сто пятьдесят долларов? – удивленно переспросил я.

Джекоб кивнул.

– Зачем тебе столько денег, Джекоб?

– Мне надо заплатить за жилье. Пособие по безработице я получу только на следующей неделе, а деньги нужны сейчас.

– А когда ты вернешь?

Джекоб пожал плечами:

– Я надеялся, что ты просто потом вычтешь из моей доли денег.

– Ты ищешь работу?

– Нет, – ответил Джекоб, который, кажется, был даже удивлен этим вопросом.

– Ты даже не пытаешься? – снова спросил я, стараясь скрыть осуждающую интонацию.

– А зачем? – сказал он, и, немного помолчав, шепотом добавил: – Луи сообщил, что ты согласился разделить деньги.

Я молча уставился на Джекоба, пытаясь обдумать его слова. Я понимал, что не могу сказать Джекобу, что я не собираюсь отдавать им их доли до лета – тогда он объявит это Луи, а я не был готов к такому повороту событий. Но если я решил ничего не говорить, тогда у меня не было никаких причин, по которым я мог бы отказать Джекобу в его просьбе дать в долг.

Пока мы разговаривали, вокруг фургона уже собралось целое облако выхлопного газа. Ни в одном доме по нашей улице не горел свет, как будто все они были заброшены. Это был день вывоза мусора, поэтому на дороге, напротив каждого дома лежали мешки.

– Подожди, – сказал я. – Я поднимусь наверх, возьму чековую книжку.

Сара разворачивала плюшевого мишку, пока я выписывал Джекобу чек. Малышка спокойно спала в кроватке.

– Она неновая, – шепотом сказала Сара. В ее голосе послышалась нотка брезгливости.

Я подошел и посмотрел на игрушку. На первый взгляд с мишкой все было в порядке – я не увидел ни дырок, ни пятен, глазки были на месте, пахло от игрушки тоже вполне хорошо, но тем не менее выглядел медвежонок все-таки поношенным. У него был темно-коричневый, почти черный мех. На его спинке был заводной ключик.

Сара повернула ключик, и, когда она отпустила его, мишка запел:

Как только я услышал эту песню, я сразу же понял, почему мишка выглядел старым.

– Это был его мишка, – пояснил я.

– Джекоба?

– Да, когда он был маленький.

Медвежонок все еще пел.

Сара поднесла мишку к лицу и начала снова внимательно его рассматривать.

Постепенно музыка становилась все тише и тише, мелодия играла все медленнее и медленнее. Уже начало казаться, что каждая нота звучит отдельно.

– Наверно, это мило с его стороны, – произнесла Сара и понюхала игрушку.

Я скомкал листок бумаги и бросил его в мусорную корзину для бумаг.

– Интересно, где Джекоб хранил его все это время?

– Он поднимется?

– Нет, – ответил я, подходя к двери. – Он торопится.

Сара снова завела мишку.

– А что за чек? Для кого? – спросила она.

– Для Джекоба, – сказал я, обернувшись уже с порога.

– Он берет у тебя в долг?

На этот вопрос я уже не ответил.

Когда я поднимался обратно, я услышал, что малышка начала плакать. Сначала она как будто тихонько кашлянула, потом проворковала что-то, совсем как птичка, но как только я вошел в комнату, Аманда вдруг закричала в полный голос.

Я подошел к кроватке, взял малышку на руки и поднес к нашей кровати.