Но ствол своего автомата на всякий случай задрал повыше.

Наконец, улитка витого коридора уперлась в металлическую дверь.

Вперед вышел один из двух пузатых, приближенных Рыкова. Бегло набрав последовательность цифр на клавиатуре, имевшегося возле двери устройства, он откашлялся.

— Кир, открывай, нас предали! — с искренней болью в голосе произнес он в сетчатый динамик.

Некоторое время стояла мертвая тишина. Вадику на миг даже показалось, что внутри за дверью никого нет.

Внезапно по ушам резанул высокий, пронзительный звук, который обычно издает микрофон, когда его роняют. Послышалось невнятная матерщина, звон бутылки о стакан и характерное бульканье, которое было невозможно спутать ни с каким другим.

— У меня совещание! Никого не при-ни-ма-ю! Пшли вон! Вс-е-е! И ты, тварь неблагодарная, первый! Я с тобой еще разберусь, Иуда! Господи, и чего же я так нажрался-то?

Выговаривалось все это с большим трудом, перемежалось большими паузами, а также иканием.

— Да, он пьян в не могу! — удивленно воскликнул Вадик. — А ну-ка, дай я!

Он решительно отодвинул пузана от динамика и крикнул:

— Говорит капитан спецназа Сомов! Гражданин Рыков, предлагаю вам немедленно открыть дверь и добровольно сдаться! В противном случае мы будем вынуждены применить силу!

— Чего ты, вообще, знаешь о силе, тупой капитан? — в очередной раз икнул Рыков. — Ты только думаешь, что знаешь! Но на самом деле, не знаешь, ни хрена!

— Слышь, дятел! Того что я знаю мне вполне хватит, чтобы грохнуть тебя без суда и следствия! — свирепо проревел Вадик, наливаясь праведным гневом. — Например, я знаю про твоих уродливых друзей, огромных, противных креветок!

— Как, как ты их назвал — креветки? — из динамик послышался презрительный смех, перешедший в надсадный кашель.

— Ну, все — подавился, теперь, это надолго! — хладнокровно констатировал Костя.

Вадик, которому это бесплодное препирательство уже порядком надоело, со всего маху саданул ногой по двери. Но железное полотно, издав болезненный стон, как ни странно, выстояло.

— Не фига себе! Бронированная что ли? — возмутился капитан и оглянулся назад. — А ну-ка отойдите!

Все поспешно отошли в сторону, давая Вадику место для маневра. После чего, тот с разгону, в прыжке, всадил все свои сто с лишним килограммов в дверь. Поскольку вся эта силища была сконцентрирована на небольшой площади, измеряемой пространством подошвы его ботинка, удар получился пушечный.

Дверь согнулась пополам и с грохотом влетела вовнутрь помещения. Во все стороны брызнули металлические пружинки и болтики.

Если бы обитатель кабинета оказался прямо на ее пути, он был бы стопроцентным покойником. Впрочем, если бы ему очень повезло, и он находился на некотором расстоянии от траектории полета двери, могло статься, что он отделался бы лишь парой оторванных конечностей.

Но Рыков сидел у стола, расположенного сильно в стороне. Поэтому дверь прогрохотала мимо него, и, врезавшись в противоположную стену, вошла в нее на четверть, словно лезвие острого ножа.

— А что постучать было нельзя? — сварливо поинтересовался Рыков. — Обязательно было дверь ломать? Она, между прочим, стоит, как твоя годовая зарплата!

При этом он предупредительно держал руки на виду. Демонстрируя, что безоружен.

— Я сейчас в твою тупую башку постучусь! — многообещающе проревел Вадик, выдергивая хозяина торгового центра из кресла.

Несмотря на то, что господин Рыков имел весьма внушительные габариты, в руках спецназовца, он висел, словно тряпичный Арлекин.

— Что это за место, где мы находимся? Говори урод, не то, я за себя не отвечаю! — встряхнув негодяя за грудки потребовал Вадик и с отвращением отшвырнул его от себя.