Жонглёр тоже был худой, но на этом их сходство заканчивалось. Он был высок, коротко стрижен и всегда сохранял спокойствие. Под длинным плащом он носил жилет с множеством кармашков, в которых лежали метательные ножи. Имени своего он не называл, но, впрочем, никто и не настаивал.

Лететь по словам капитана экипажа нам предстояло шесть с половиной часов, так что после взлёта Жонглёр сразу ушёл в хвост самолета и завалился на одну из раскладушек. Я же расположился в кресле рядом с иллюминатором и принялся смотреть на проплывающие внизу тёмные облака.

Я не часто летал на самолетах и не очень любил этот способ передвижения. Да, он самый быстрый и статистически самый безопасный, но когда я сижу в железной коробке в нескольких километрах от земли, то чувствую себя не на своём месте.

Стеклорез уселся в соседнее кресло.

— Как в каком-нибудь дрянном американском боевике, — сказал он. — Группа диверсантов ночью летит высаживаться на вражескую территорию.

— Когда дойдёт до той части, где надо будет выбрасываться из самолета с парашютами, поставь кино на паузу, — сказал я. — Мне надо будет выйти покурить.

— Ты не куришь.

— Я образно.

— Думаю, что всё будет нормально, — сказал он.

Я пожал плечами и промолчал.

Нормально не будет. Всё уже ненормально. Американцы обламывали там зубы четыре раза, а на пятый решили позвать нас. Только ли для того, чтобы разделить с нами радость победы?

Напротив, они в отчаянии. Настолько в отчаянии, что обратились за помощью к русским! И если в этот раз всё получится, они будут нам должны. Или там всё ещё сложнее, но в любом случае, нормальностью тут и не пахнет.

Стеклорез достал свой планшет.

— Тяжеёлый, зараза.

— Зато он пулю из «калаша» держит, — предположил я. — Возможно, одним только дизайном. Пуля на подлёте оценивает его внешний вид, думает, что ну его на фиг, разворачивается и улетает.

— Военная же штука, — сказал Стеклорез. — Она не про дизайн.

— Это да, — согласился я. — Ты его хоть включал?

— Вот, пробую.

— В нём можно создавать текстовые файлы и читать книги, — сказал я. — Книг там две. «Общевоинский устав вооруженных сил Российской Федерации» и сборник рассказов о патриотическом воспитании. И я сейчас не шучу. Ещё он может подключаться к вай-фаю, но только с разрешения командира части. Правда, тут нет вай-фая, и я сомневаюсь, что если бы он был, Безопасник бы такое разрешение дал. Всё.

— Не может быть, — не поверил Стеклорез. — Вон же ещё часы и будильник.

— И календарь.

— И карты.

— И ещё им гвозди забивать можно, — сказал я. — Или голову кому-нибудь проломить.

— Это армия, молодые люди, — сказал Айболит, присаживаясь напротив. — Принимайте её такой, какая она есть.

— Я, вообще-то, гражданский, — сказал я. — Вот кстати, док…

— Роман, — мягко поправил он.

— Кстати, Роман, — сказал я. — А правда, что люди практически перестали болеть?

— Правда, — сказал он.

— И как официальная медицины сей факт объясняет?

— Последствиями эпидемии, — сказал Роман. — Организмы переболевших… изменились. Мы значительно окрепли.