А вообще, все вокруг тебя состоит из мельчайших людей. Каких атомов! Сам ты атом! Мирный. За топор не знаешь с какой стороны взяться, пацифист интеллигентствующий. Ты слушай дальше. Стол, стул, пол – это все огромные сообщества маленьких людей. А ты, гад такой, на них давишь!

Нет, левитации научить не могу. А ты ходи помягче, сиди поменьше. Думаешь, им приятно испытывать давление твоей пятой точки? Лежать можно – так вес равномернее распределяется. Другие? А что другие? Решил улучшить мир – начни с себя!

Игорь перестал есть, пил воду только по крайней необходимости, по полу ступал очень мягко и произнося извинения на каждом шагу. Большую часть времени лежал и слушал лекции. К исходу недели голоса добрались до истоков. Материя, важно поведали они Игорю, состоит из атомов воды и воздуха. Того аж подбросило.

– Нет, вы представляете – атомов воды и атомов воздуха! – возмущенно жаловался он Оксане Владимировне. – Ну хоть бы химию прочитали, прежде чем меня донимать! Я ведь по химии на олимпиадах школьных побеждал! И ведь послушался – вон, целую неделю голодал, весь истощал и во рту как стадо бегемотов пропоносило! А ведь я почти им поверил! Положите меня, а то я снова за себя не ручаюсь! И боюсь теперь – вдруг они еще что-нибудь придумают?

Соня (назовем ее так) работала на заводе простой кладовщицей, хотя в глубине души считала, что достойна лучшей доли. А еще она имела твердое мнение, что судьба не только слепа, но вдобавок еще и слабоумна. И это не считая общей сволочной наклонности ее, судьбы, характера. Видите ли, всяким набитым дурам и вертихвосткам всё – и мужиков богатых, и местечко с приличным окладом, сплошная синекура, и чрезвычайно своевременно покойную свекровь с хорошим наследством. А ей, при всем богатстве внутреннего мира и тонкости душевной организации, – обычного работягу-штамповщика (одно хорошо – навык безостановочной штамповки глубоко въелся в подкорку) и его невмеручую мамашу с одним радикулитом и двумя огородами. Словом, если бы пришлось выбирать себе эпитафию, Соня заказала бы высеченную в мраморе фразу: «Fortuna est padla».

И вот однажды, придя на завод, Соня вдруг поняла, что на самом деле ее рабочее место не здесь. И что вовсе она не кладовщица, а главная по воздуху. В масштабах всего города. И приступила к исполнению служебных обязанностей. Первым делом был проинспектирован склад. Состояние воздуха на складе пришлось признать неудовлетворительным, о чем охреневшее начальство было тут же извещено. Сумма налагаемого штрафа и вовсе лишила их дара речи. Следующими жертвами воздушной инспекции стали два соседних производства. Причем за состояние воздуха в туалетах был получен отдельный нагоняй. Пока успевшие огрести хватали ртом обложенный штрафом воздух, Соня уже покинула территорию завода и отправилась вдоль шоссе к близлежащей ТЭЦ. Клубы дыма и пара, извергаемые в атмосферу гигантскими трубами, повергали главную по воздуху в глубокую печаль и не сулили начальству предприятия ничего хорошего.

К счастью для руководства ТЭЦ, спецбригада подоспела довольно быстро. Примерный азимут им выдали, а гордо удаляющуюся прямо по полю фигурку рассмотреть было несложно. Хорошо, что барбухайка делалась именно как санитарная машина для полевых условий. Съехав с дороги, доблестный экипаж пустился в погоню.

– Что вам нужно? Я главная по воздуху! По всему городу! – возмутилась Соня, когда ее удалось догнать. – У меня еще столько дел, а вы мне не даете работать!

– Так за вами прислали! – нашелся Денис Анатольевич, которому совсем не улыбалось применять силу и пытаться усадить больную в машину против ее желания.