На днях пришла на прием женщина. Назовем ее Татьяной. Была она сильно встревожена и чем-то расстроена. Родные, которые привели ее, ничего не понимали, рассказали только, что целую неделю не могли попасть к ней домой: она забаррикадировалась, отключила телефон и никого не пускала на порог. Поначалу было трудно разобраться, что же с нею произошло, но понемногу она разговорилась. Было видно, как со словами ее покидает внутреннее напряжение.

– Доктор, мне так неудобно, я ведь целую неделю не ходила на работу!

– Отчего же не ходили?

– Вы не поймете. Мне было нужно. И не только мне. Но все равно перед людьми неудобно.

– Я думаю, люди как-нибудь смогут это неудобство пережить, а вот то, что вы целую неделю просидели взаперти, не может не обеспокоить.

– Так было надо, доктор.

– Хорошо, Татьяна, я вполне готов согласиться, что у вас была для этого веская причина. Ведь была?

– Да. Вы даже не представляете себе, насколько веская.

– Татьяна, мне и в самом деле будет затруднительно это сделать без вашей помощи. Может быть, вы расскажете?

– Я провела неделю в молитве. Без сна, на хлебе и воде.

– Любая молитва имеет какую-то цель. Какова была ваша?

– Я спасала семью и себя.

– Вам и семье что-то угрожало?

– Да. Родовое проклятие.

– Каким образом вы о нем узнали?

– Был глас Божий, он мне все рассказал.

– Отчего вы решили, что это был именно Божий голос? Он звучал из горящего куста? Или были другие признаки божественности?

– Он звучал у меня в голове. И не оставил ни капли сомнения в том, кому он принадлежит.

– Это как?

– Доктор, вот когда сами услышите – поймете!

– Хорошо, осталось дождаться, услышать и понять. И как вы боролись с проклятием?

– Голос сказал, что если я выдержу испытание, то все будет хорошо. Я выдержала. Я молилась и освящала квартиру.

– Сами?

– Да. Он произвел меня в сан и объяснил, как и что делать.

– Татьяна, остается один маленький вопрос: если с вами и с вашей семьей все хорошо, зачем же вы сюда пришли?

– Хм. Но я же пропустила работу, ведь так? Мне нужен больничный, чтобы меня не уволили.

– Стоп-стоп-стоп. И как мне объяснить вашу временную нетрудоспособность? Сразу оговорюсь, что родовое проклятие не всякому работодателю покажется достаточно уважительной причиной.

– Но ведь у меня была бессонница? Была. Была тревога? Была. Они и сейчас у меня есть, хоть Бог мне и говорит, что беспокоиться больше не о чем. Напишите, что был невроз, мне больше ничего от вас не надо.

– Так говорите, что Бог с вами не закончил общаться?

– Нет, разговаривает регулярно.

– И бессонница. И тревога. Знаете, Татьяна, у меня есть идея получше. Отправлю-ка я вас в дневной стационар. И больничный будет, и бессонницу с тревогой там помогут убрать.

Потом мы еще минут пять обсуждали подробности лечения в дневном стационаре, пока пациентка, наконец, не согласилась. Взяв направление, она пошла к выходу, но в дверях оглянулась.

– Кстати, доктор…

– Да, Татьяна?

– Конца света не будет, не опасайтесь. Я заодно отмолила. Можете не благодарить.

Как по нашей речке плыли три дощечки…

Хор:

Эх, мать твою так, восемь кубометров!

Однажды младшая дочь поинтересовалась – куда девается елка, которая приходит на Новый год из леса? Пока загруженный переживаниями о судьбах елок отец придумывал достойную, не травмирующую детскую психику легенду, ребенок сам подсказал ответ.