Она решила спросить совета у Мэта и вернулась в дом, но того тоже не было на месте; возможно, он проверял склады этой фермы, больше похожей на маленький город. Рэнди знала, что во время работы ему приходится обходить множество служб и помещений.

Еще здесь должен бы быть кто-нибудь из пастухов и гуртоправов… а если не они, то кто-то из конюхов.

Однако Рэнди шла от столба к столбу, от ворот к воротам, заглядывая в каждый сарай, и ей казалось, что кто-то взмахнул волшебной палочкой, благодаря которой исчезло все взрослое мало-мальски ответственное население. Везде в изобилии присутствовали дети, но именно в этот момент не было видно ни одной матери, которая бы присматривала за ними. Да нет, наверное, все это — не более чем игра воображения. Она повернула к дому.

Но тут Рэнди подумала о близнецах. Невзирая на свой детский возраст, это были крайне рассудительные юнцы. Ничего, что они не расположены по отношению к ней, все равно они скажут правду, если она спросит их, насколько верно то, что говорил Джаму.

Она вспомнила, что, когда они ушли от нее, они отправились на прогулку верхом, и поэтому изменила направление и пошла к конюшне.

Здесь тоже не было ни одного работника. Но ей пока никто и не нужен. Как она уже говорила Симу, не будучи прирожденной наездницей, она тем не менее хорошо держалась в седле. К тому же она и разумный всадник, она знает свои возможности. Например, ей хорошо известно, что вон тот очаровательный каурый жеребец, который испытующе косит на нее глазом, будет ей явно не по зубам. Нет, она лучше выберет вот эту молодую, но вполне по-дружески настроенную карюю кобылку.

Рэнди отправилась в шорницкую и взяла все, что ей было необходимо. Пока она надевала сбрую и застегивала ремни, каряя кобылка стояла очень смирно, правда, не настолько смирно, чтобы у всадника пропало любое намерение послать ее в резвый галоп.

Так и не получив никакой помощи от конюхов и при полном отсутствии сопровождающего конвоя в лице ватаги ребятишек, Рэнди вскочила в седло и рысью выехала со двора. На улице по-прежнему никого не было, и она поехала по «лощине», где некоторые из малышей, стоя на коленях, играли в камешки по правилам собственного изобретения.

Поскольку она так и не поверила в россказни Джаму, она не спрашивала, в какой стороне находится автомобиль, люди из которого поступили не так, как предписывал им босс; вместо этого она спросила у малышей о близнецах: в какую сторону они поехали? В ту? В эту?

— В эту! В эту! — закричали они хором.

Рэнди послала лошадь в галоп. Стараясь не терять из виду центральную усадьбу «Йенни», она проскакала несколько миль, но близнецов нигде не было видно.

Вскоре она оказалась перед склоном холма и подумала, что если ей удастся преодолеть подъем, то у нее будет великолепная позиция, с которой можно видеть все вокруг, в том числе детей, скачущих верхом. Хотя она по-прежнему не верила в рассказ Джаму про оставленный автомобиль, эта история не давала ей покоя.

Рэнди казалось, что она по-прежнему осторожна. Хотя усадьба теперь была еле видна, блеск водоема возле нее спутать нельзя ни с чем. Она послала карюю кобылку вперед.

По мере того как они приближались к вершине, не привыкшая к бегу по пересеченной местности кобылка с каждым шагом демонстрировала все меньшее желание идти вперед. Однако ее неторопливое движение предоставило Рэнди возможность увидеть разворачивающуюся перед ней картину этой ни на что не похожей земли, картину, от величественной красоты которой захватывало дух.

Теперь, во второй половине дня, красное мерцание лучей послеполуденного солнца, казалось, зажгло алым пламенем сухие и жесткие листья триодии, змеиной травы и других трав австралийской пустыни, и не только их, а буквально все вокруг, все, что только могла видеть Рэнди. Каждый песчаный холм был алого цвета, далекие горы и хребты были окрашены в кроваво-красные тона, а дрожащие в горячем воздухе равнины переливались всеми оттенками розового.