— Миранда. — Голос Сима ворвался в ее сознание — резкий, режущий голос, Сим никогда не разговаривал с нею в таком тоне. — Ты почему лжешь мне?

— Л-л-лгу? — переспросила она заикаясь.

— Ты ездила на Пине долгое время, не так ли? Я сужу об этом по его подковам. Пина еще не привык к своим подковам. Когда я спрашивал, как долго ты ездила, я думал не только о тебе, но и о соловом тоже.

— Главным образом о соловом! — запальчиво сказала Рэнди. Необходимость прибегать к нападению как к лучшему виду защиты причиняла ей страдание, но все равно она не делала никаких попыток оправдаться.

— Дорогая, это нечестно.

— Это ты нечестен! И все здесь лживо насквозь. Здесь нет никакой надежды, здесь все настолько…

Она не верила ни одному своему сказанному слову и не могла понять, почему она выкрикивала их. Хотя слезы застилали ей глаза и мешали видеть, Рэнди уклонилась от рук, которые Сим с любовью протянул к ней, и выбежала из конюшни.

К этому времени миссис Файф уже вернулась из Минта-Минты. Подойдя к ней, Рэнди сказала: «Миссис Файф, у меня голова просто раскалывается от боли. Вас не затруднит сообщить это Симу? Скажите ему, что я лягу в отдельной комнате и постараюсь заснуть».

Не дожидаясь сочувственных охов последней, а также предложений принять аспирин, Рэнди побежала в дальний конец холла на втором этаже, благодаря судьбу за то, что дом мог разместить гораздо больше постояльцев, чем обитало в нем. Что в нем всегда есть хотя бы одна комната, в которой можно побыть одной.

Оказавшись в комнате, Рэнди заперла дверь на ключ и бросилась на кровать. Слезы больше не застилали ей глаза, она просто позволила им течь ручьем.

Несколько раз она слышала звук осторожных шагов в коридоре и негромкий стук в дверь. Один раз Сим чуть слышно спросил: «Миранда, ты не спишь?»

Рэнди лежала не двигаясь.

В конце концов она действительно заснула, а когда проснулась, то почувствовала, что здравый смысл вновь вернулся к ней. Ей было стыдно за свою ребяческую выходку, однако в еще большей степени она озадачила ее. «Ну почему порицание, высказанное Симом, до такой степени вывело меня из себя?» — задавала себе вопрос Рэнди. Ведь, в сущности, оно не должно задевать ее нисколько. Ведь она знала, что не любит Сима, ей очень хотелось бы полюбить его, но не стоит даже и пытаться. И все же чувство, неожиданно пережитое ею тогда, не ослабевало, то самое чувство, заставившее Рэнди, подобно обиженному ребенку, бежать из конюшни домой просто потому, что с ней говорили слишком строго. А с другой стороны, почему бы Симу и не говорить с ней в подобном тоне? Ведь она, между прочим, его жена. Бедный Сим, как он, должно быть, переживает!

В дверь снова снова тихонько постучали, и Сим снова негромко сказал: «Миранда?»

Миранда встала, открыла дверь и оказалась в объятиях Сима.

Сим никогда не напоминал ей о том приступе раздражения, но Рэнди знала, что брошенные ею слова: «Это ты нечестен! И все здесь лживо насквозь. Здесь нет никакой надежды!» — должно быть, не только расстроили, но и очень сильно озаботили ее мужа. Он так много раз предлагал ей поехать куда-нибудь развлечься, даже на юг в Сидней, что в конце концов Рэнди сказала:

— Не надо, Сим. Тогда я вела себя просто безобразно, просто как ребенок.

— А разве ты уже не ребенок, Миранда? — спросил Сим, запустив пальцы в ее мягкие белокурые волосы.

— Я пытаюсь не быть им, — ответила она с трепетом в голосе.

— Ну что ж, когда ты станешь взрослой женщиной, дай мне знать.

Сим сказал это в шутку, как бы поддразнивая ее, но в глубине души Рэнди чувствовала горькую правду этих слов.