Однако, когда Рэнди вошла в дом, она узнала, что испытывать огорчение было практически некому. Миссис Файф отсутствовала дома вчера вечером — воспользовавшись оказией, она отправилась с почтальоном в Минта-Минту, чтобы провести вечер с приятелем. Мэт тоже не стал пренебрегать возможностью краткого отдыха, когда все разъехались по делам, и было на чем добраться до «города».

От горничной Эмми, которая рассказала ей все это, она также узнала, что близнецы отправились на клеймение на джипе, который приехал чуть позже полудня, чтобы взять с собой еще работников и провизии.

— Шибко большое стадо там, Миссус, — пояснила ей Эмми.

Стало быть, никто не искал ее и никто не огорчался из-за нее. «Но как бы то ни было, с близнецами надо обязательно поговорить», — твердо решила Рэнди.

Она съела то, что миссис Файф оставила вчера в холодильнике, и открыла двери своей школьной комнаты. Однако сегодня ей никак не удавалось сосредоточиться на занятиях с детьми, неожиданно для нее это дело из увлечения превратилось в тяжкую обязанность, и в своих мыслях Рэнди постоянно возвращалась к близнецам. Она даже не заметила, что передача «Школа по радио», на которую был настроен приемник, уже давно закончилась. Рэнди вернул к реальности взрыв смеха, и вместе с детьми она стала слушать некую миссис Джонс из Гэнглу, которая рассказывала кому-то о своих почках. Это была «разговорная» программа, время, когда дамы из особо удаленных районов могли поделиться своими сокровенными тайнами.

— Занятия окончены! — объявила Рэнди и позвонила в колокольчик. — Сегодня вы были очень непослушными детьми.

Повесив свои курчавые головы, дети покинули класс. Правда, за дверью раздался новый взрыв смеха. От души сочувствуя миссис Джонс, но тоже не в силах сдержать Улыбки, Рэнди вышла вслед за ними. Но когда она оказалась на веранде, улыбка у нее исчезла. Бригада возвращалась в полном составе — и гуртовщики, и пастухи, и Сим, и близнецы. Должно быть, клеймение окончилось.

На какое-то мгновение она остановилась, не зная, как поступить дальше. У Рэнди не было никаких сомнений, что, как и ранее, близнецы не ждут, что она скажет что-либо своему мужу, или же, если и скажет, то Сим едва ли встанет на сторону женщины-узурпаторши, поскольку в их глазах она, как и Руфь, была таковой.

Бригада подъезжала все ближе и ближе. Приветствуя ее, Сим поднял руку. Рэнди помахала ему в ответ и подумала: «Ну зачем я буду беспокоить его? Никто ведь не знает, что меня целую ночь не было дома. Пусть все остается как есть». С этой мыслью она спустилась по лестнице и пересекла лужайку перед домом.

Когда Рэнди подошла к конюшне, все уже разошлись, за исключением Сима, который стоял возле денника Пины. Вспомнив то умиление, с которым она смотрела, как Пина, оказавшись в конюшне, сразу же направился к Шоколадке, Рэнди забыла о своем решении.

— Сим! Сим, это было потрясающе! Когда мы приехали…

— Кто это — мы? — тут же задал вопрос Сим.

— Пина… Пина и я…

— Ты ездила на Пине?

— Да. — Говоря это, Рэнди посмотрела на мужа. — Ты же сам предназначил его для меня.

— Но ты еще не совсем готова к тому, чтобы справиться с ним. Надеюсь, ты ездила недолго?

— Да, — солгала Рэнди.

— Понятно.

Какое-то время Сим молчал, а потом спросил:

— Ну а что ты хотела рассказать мне?

Сейчас ей ничего уже не хотелось рассказывать мужу, однако он ждал.

— Да только то, что твои предположения насчет Пины и Шоколадки могут быть верными. — Рэнди произнесла это сбивчиво, думая про себя: «Я знаю точно, что они верны, потому что вчера ночью у этого жеребца был выбор — или вернуться опять в табун, или возвращаться к своей подруге, и последнее перевесило».