— Милостивый государь! Я люблю и уважаю моего отца, несмотря на всю его суровость.

— Я это все знаю, но знаю также и то, что ваш отец вас очень любит и вполне верит в вас.

— Гм!.. Мне кажется, что вы зашли немного далеко.

— Мои слова легко доказать; слушайте, в письме, полученном вами в бытность вашу в Квебеке, не нашли ли вы места, которое заставило вас сильно призадуматься? Не удивила ли вас также присылка вашего оружия?

— Сознаюсь, милостивый государь, и вместе с тем прибавлю, что тон этого письма поразил меня; отец мой никогда не обращался со мной так ласково, скажу более — нежно.

— Теперь вы видите!

— Да, но его жестокость и обман, к которому он прибегнул, чтобы отправить меня сюда против моей воли…

— Да, но нужно было, чтобы все так произошло.

— Как?!

— Позвольте, в жилах вашего отца течет немного немецкой крови; он упрям и мстителен и не прощает никогда оскорбления.

— Мне это лучше известно, чем кому-либо.

— Зачем такая язвительность? Вы раскаетесь, когда узнаете обо всем.

— Я этого желаю, так как, повторяю вам, несмотря ни на что, люблю моего отца.

— Я вам расскажу в чем дело: вашему отцу было нанесено одно из тех оскорблений, которые никогда не забываются. Но он имел дело с человеком могущественным, которому ничего не стоило погубить всю вашу семью. Отец ваш таил свою месть двадцать пять лет. Он научил вас владеть оружием, дал вам полное и серьезное образование и потом ждал случая воспользоваться вашими услугами для своей мести. Его враг в продолжение многих месяцев жил в Новой Франции. Если бы вы прибыли как путешественник, на это обратили бы внимание и вы бы исчезли, как это здесь случалось много раз. Чего ради вам нужно было переплывать океан? Ваш отец богат, и вы адвокат парижского парламента. Надо было придумать какую-нибудь уловку, чтобы вы были вполне гарантированы от всяких подозрений. Такая уловка была найдена. Ваш отец наделал много шума из-за нескольких ваших пустых шалостей; он преувеличил ваши долги и добился указа о посылке вас в Новую Францию, и, когда все было готово, вас снабдили всем необходимым для путешествия, остальное вам известно.

— Но мне известно также, милостивый государь, что накануне моего отъезда, когда я хотел проститься с отцом, он отказался принять меня.

— И он был прав.

— Как прав?

— Конечно. Отец ваш растрогался бы и открыл бы вам все. Враг ваш, быть может, был бы предупрежден, и дело стольких лет могло бы быть потерянным.

— Вы так подбираете факты, что невольно приходится верить.

— Скоро вы убедитесь, что я говорил только истину. К тому же я слишком многим обязан вам, чтобы я не был с вами искренен.

— Как имя этого врага? Можете ли вы назвать мне его?

— Я, собственно, за этим и пришел сюда. Имя его — граф Рене де Витре.

— Граф Витре! — воскликнул охотник, задрожав. — А! С первой же минуты, как я увидел этого человека, я почувствовал к нему ненависть.

— Я знаю, что между вами происходило и как вы едва его не убили.

— Если б я знал тогда то, что узнал сегодня, я убил бы его как собаку.

— И хорошо бы сделали.

— Я знаю и убедился в этом несколько дней тому назад.

— Что вы хотите сказать?

— Граф подкупил убийцу, чтобы покончить со мной.

— Уже?

— Да.

— И чем же это кончилось?

— Я убил подкупленного.

— Граф найдет другого.