|
Холодная, эгоистичная, скупая, ненавистная, она ищет только одного золота. Что она будет делать с кучами этого золота? Ничего… Она собирает его, копит… Попробуйте пересчитать богатства этой женщины, которая не имела ровно ничего, когда появилась при дворе. Я знаю ее уже давно. Она считает, и считает лучше всякого купца; ни один фермер не выдержит состязания с ней… О, это бездонная пропасть! Она поглотила богатства целой Канады… А что она с ними сделала? Никто не сумеет ответить. Настанет день — и вы убедитесь, что я не преувеличивал, говорил только то, что было.
— Неужели у вас ничего не осталось от собранных несметных богатств? — Ничего. Мне едва останется десять миллионов. — Черт возьми! Многие пожелали бы такой бедности. — Вы рассуждаете по-юношески: эти деньги не мои, а детские. — Положим… Но на вашем месте я бы пожертвовал частью их, чтобы получить еще. — Я думал это сделать… — Почему же вы не сделали? — Потому что все мои деньги в Европе. Я их очень выгодно поместил. — У вас их отберут? — Ну, едва ли. Они в Англии. — Поздравляю вас, мой друг. Вы очень умны и догадливы! — Не чувствуя под собой твердой почвы, я должен был принять меры предосторожности… — Черт возьми! Это очень уж осторожно. — А вы принимаете участие в наших делах? — Зачем же бы я был здесь… — Это верно. Но что вы сделали? — Боюсь, что ничего; может быть, потому, что слишком много просил. — Расскажите. — Извольте. — Видели вы генерала Вольфа? — Ровно три раза. — Как он вас принял? — Для того, кому знакомы сдержанность и презрительное высокомерие англичан, его прием хорош. — Гм… Это уже много значит. — Он пригласил меня сесть, спросил, что я хочу от него. Я ему сказал, что ради личных выгод я предлагаю ему показать удобный проход в залив Св. Лаврентия, что я берусь провести английскую эскадру до Квебека и даже до Монреаля. Он мне сказал на это: «Квебек ближе, но Монреаль богаче… Я буду тут и там». Тогда я подал ему раньше написанную бумагу. Есть вещи, о которых не любят говорить. — Да, есть обстоятельства, при которых разговор бывает неприятен. — Я понял это тогда же. — Что же было в этой бумаге? — Кроме изложенных мною вам условий, там было так: генерал Вольф обязывается отправить на кораблях войска со всем их багажом и сира Биго, интенданта Канады, в Англию, в Голландию, в Гамбург, в Ганзу или в какую-нибудь гавань. То же самое было написано и графу Витре, командиру фрегата «Слава», но с оговоркой, что генерал Вольф обязан объявить адмиралу Букегевену, командующему английской эскадрой, что фрегат «Слава» был взят силой, что граф Витре защищался до последней возможности. Наконец, в этой бумаге было обязательство генерала внести вперед 200 000 фунтов стерлингов за то, что ему покажут путь в залив Св. Лаврентия и такую же сумму за фрегат «Слава». — Я нахожу, что это еще не дорого. — Вы думаете? — Конечно… Ведь вы продаете всю Канаду. — Действительно, я и не подумал об этом. — Поздравляю вас от всего сердца, ваша бумага бесподобна… — Несмотря на это, я не получил ответа. — А вам обещали? — Да, он обязался. — А сколько вы мне дадите? — Два миллиона, как я обещал. |
