— Как это? — воскликнул, вздрогнув, генерал.

— Да, — смеясь, отвечал Шарль.

— Вы не стали бы обманывать меня, это было бы слишком тяжело.

— О, генерал, как вы могли подумать!

— Извините меня, друг мой, но у меня голова идет кругом в эту минуту. Скажите откровенно, у вас есть карты?

— Да, генерал, у меня есть карты…

— Восемь или, может быть, десять? Но нечего делать, надо довольствоваться тем, что есть. У вас их, вероятно, столько…

— Нет, генерал.

— Меньше того?

— У меня больше двухсот.

— Вы не обманываете меня! — воскликнул Монкальм в восторге. — Во всяком случае, я спасен!

— Надеюсь, генерал. Я пришел к вам, чтобы предложить свои карты. Вероятно, у меня было предчувствие.

— Где вы их достали?

— Достать их было не трудно, мне стоило только сделать их.

— Как? Двести карт!

— Еще больше…

— Расскажите же мне, как вы их сделали, это должно быть любопытно.

— Напротив, совершенно просто.

— Все равно расскажите.

— Як вашим услугам.

— Говорите, я слушаю.

— Когда я уехал из Квебека после своей дуэли с г-ном де Витре…

— С негодяем, не стоит о нем вспоминать.

— Сначала мне трудно было свыкнуться с жизнью в пустыне; я не знал, куда девать время, и подумал, что, может быть, будет полезно заняться топографией и гидрографией страны. Я приобрел все необходимое для составления планов; мой товарищ Белюмер смеялся, глядя на мою работу; он думал, что я сошел с ума, так как он сам не понимал ничего в этом деле.

— Весьма естественно, — перебил генерал, улыбаясь.

— Впоследствии, сделавшись охотником, я продолжил начатый труд, находя его полезным.

— Конечно, и доказательство вам налицо!

— Таким образом, я снял всю Луизиану, всю Канаду, почти всю колонию Нью-Йорк; я обозначил все реки и речки, пруды и озера — большие и малые; меня не останавливали ни трудности, ни даже насмешки моего прекрасного друга Белюмера, который считал меня жертвой помешательства, и действительно, у меня был один пункт помешательства — желание оказать услугу своей родине. Вы видите, что я не терял времени в изгнании; без сомнения, позднее будут карты гораздо лучше моих, но чтобы они могли быть точнее, э этом я сомневаюсь.

— Ваш поступок достоин похвалы, друг мой, вы оказали большую услугу нашему отечеству, вы отомстили за незаслуженное изгнание, одарив Францию добросовестным и неоспоримо полезным трудом.

— Благодарю вас, генерал, эти слова, сказанные вами, вознаграждают меня за все мои труды.

— Когда вы доставите мне карты?

— Когда вам будет угодно.

— В таком случае я желал бы получить их сейчас.

— Извольте, я схожу за ними, — сказал Шарль, вставая.

— Куда же вы?

— К себе, я живу в десяти шагах отсюда, у моего друга Белюмера.

— Хорошо! И я пойду с вами.

— Как вам будет угодно.

— Пока они не в моих руках, я не спокоен.

— Чего же вы боитесь? — смеясь, спросил Шарль.

— Право, не знаю; боюсь, чтобы они каким-нибудь волшебством не превратились в сухие листья.

Молодой человек засмеялся.

— Вы, вероятно, считаете это ребячеством с моей стороны? Но всю свою жизнь я был таков, еще ребенком я требовал немедленно ту вещь, которую желал получить.