К ней понемногу возвращалась способность двигаться, и она пыталась оттолкнуть его, но так слабо и неловко, что он ничего не замечал. Ульяне остро не хватало уверенности – даже в своей правоте! Ей всегда казалось, что если какую-то женщину изнасиловали в темной подворотне, то это и ее вина тоже: зачем она поперлась в темную подворотню? А уж когда заявляли об изнасиловании бойфрендом, ей становилось смешно. Как может изнасиловать человек, с которым ты встречаешься? Да и вообще, тем женщинам, которые напяливают мини, грех жаловаться!

Теперь она сама вдруг оказалась «той женщиной». Она была одета соблазнительно – ради Никиты, но это ведь не важно. Она сама пришла в лес с парнем. Она долго позволяла целовать себя, не сопротивлялась, когда он начал снимать с нее легкую весеннюю куртку. Есть ли у нее право после всего этого бить по тормозам? Пожалуй, нет. Нужно перетерпеть это, даже если будет больно и неприятно. Перетерпеть, чтобы освободиться и не быть уже такой старомодной клушей, преданно ждущей своего принца!

Она и терпела, сколько могла. Терпела слюнявые, неумелые поцелуи. Терпела руки, сжимающие ее тело. Терпела грубые пальцы, резко, чуть ли не судорожно стаскивающие с ее плеч бретельки платья. Ей хотелось плакать, но она терпела…

А в какой-то миг терпеть не смогла. Лучше ведь не становилось, только хуже! Даже считая, что она не права, Ульяна не выдержала. Она оттолкнула его, сильно, так, что он вынужден был отступить на шаг назад.

– Хватит! – крикнула она.

– Уля, ты чего? – опешил Кирилл. – Все ж хорошо было!

– Прости, я… Я не могу… Мне лучше уйти!

– Ничего, сможешь, все будет хорошо!

– Кирилл, я хочу уйти…

– Да успокойся ты! Все первый раз боятся, но тебе понравится! Доверься мне!

Сбывались ее худшие опасения: он даже не верил, что она действительно хочет уйти. Кириллу эта ситуация виделась иначе: ей было хорошо, она наслаждалась тем, что он считал ласками, и вдруг домашняя девочка перепугалась.

Он был уже не тем, с кем она пришла в лес. Ульяна видела блеск возбуждения в его глазах, знала, что она позволила всему зайти слишком далеко. Да ведь они с Кириллом толком не были знакомы! Но об этом она подумала слишком поздно.

Она попыталась прорваться мимо него к выходу, но это было наивно с ее стороны. Кирилл был спортсменом, немногим хуже Никиты, он с легкостью перехватил ее и удержал.

– Пусти! – крикнула Ульяна. – Не надо!

– Да не ори ты, дура! Все равно никто не слышит, только меня раздражаешь!

– Пусти меня, ну пожалуйста!

Она понимала, что вроде как права – ведь права жертва. Но у нее даже сейчас, когда стало совсем плохо, не получалось ругаться с ним. Ульяне привычней было просить, надеясь на жалость.

Но у него жалости не было. Он дернул ее платье с такой силой, что тонкая ткань порвалась, и Ульяна вместо того, чтобы отталкивать его, стала прикрывать руками грудь. Ей было холодно, стыдно, страшно, как никогда раньше. Неизбежность того, что ее ожидало, лишала ее последних сил. Понятно, что отбиться уже не удастся. А что, если получится позвать на помощь? Что, если кто-то близко? Никита… Так не бывает, но заслужила же она хоть одно чудо!

Кирилл разозлился еще больше:

– Что ты выпендриваешься? Ты себя видела вообще со стороны? Кому ты нужна, корова? Да ты благодарна мне должна быть, что обратил на тебя внимание! Иначе так и ходила бы в целках!

Может, он и был прав. Она заслужила это, она должна его благодарить и все такое… Но Ульяна не чувствовала за ним этой правоты.