– Изнасилование он будет отрицать, – горько усмехнулся Никита.

– Это понятно. В ближайшее время нам всем будет трудно. И придется постараться, чтобы Ульяна справилась, потому что… да кому я рассказываю, ты же знаешь ее историю!

Он знал – как и все в семье. Ульяна всю жизнь с рождения мучилась от комплекса неполноценности из-за постоянных нападок матери. Та женщина даже уйти достойно не сумела, бросив на дочь такой ужас, как обнаружение тела.

Но теперь у Ульяны есть семья. Это все меняет, должно изменить!

– Она останется в больнице?

– Нет, – покачал головой Гриша. – Врачи уверены, что в этом нет необходимости. Ей пропишут лекарства, завтра мы свозим ее на осмотр, будем возить и дальше. Но ночевать ей сейчас лучше дома, если она сама к этому готова.

Не факт. Дома притаилось Существо. Оно вряд ли связано с тем, что случилось с Ульяной, но оно может воспользоваться этим. Оно мастерски ищет чужие слабости, чувствует их, использует без жалости. А Ульяна не сможет себя защитить или даже выдержать все это!

Значит, ответственность за нее ложилась на Никиту. Раз он не сумел спасти ее в лесу, он должен был уберечь ее хотя бы теперь.

Когда они вернулись домой и приемные родители отправились с Ульяной в ее комнату, он остался позади. Он дождался, пока они уйдут, и спустился в подвал.

Существо было там. Оно даже не притворялось, что читает или спит – знало, что на этот раз свидетелей не будет, не для кого устраивать шоу. Когда Никита вошел, свет был выключен, но оно сидело в инвалидном кресле посреди комнаты и наблюдало за входом.

Он давно уже надеялся понять, о чем думает Существо. Он и сейчас разглядывал его лицо в поисках ответа. Но оно, скрытое взлохмаченными черными прядями волос, казалось безжизненным манекеном, и лишь злобные черные глазки указывали, что в этом теле еще теплится жизнь.

– Ты уже знаешь, что случилось. Я не буду спрашивать, как ты узнаешь. Ты просто знаешь.

Существо не отреагировало, оно смотрело на него, не моргая. Он и не знал, что люди умеют так смотреть!

– Уле в ближайшее время понадобится помощь. Забота. Любовь. Все то, чего ты дать не можешь. Но от тебя это и не требуется. От тебя я прошу только одного: оставь ее в покое. Не делай то, что ты обычно делаешь. Дай ей восстановиться!

Оно наконец прореагировало: чуть наклонило голову на бок. Это можно было понимать как угодно, однако Никите показалось, что перед ним вызов. Мол – что ты сделаешь мне, если я решу добить ее? Что ты вообще можешь сделать? Ведь в то, что творю я, никто все равно не поверит!

– На тебя тоже есть управа! – указал Никита. – Она ближе, чем ты думаешь. Не только я знаю, что ты такое! Есть человек, который давно уже следит за тобой. Он верит мне. Он знает о тебе больше, чем я! Он хочет поймать тебя и запереть в клетку, подальше от людей, как дикое животное. Он уже предлагал мне помочь ему! Я отказался, потому что считаю, что этого даже ты не заслуживаешь. Но, клянусь богом, если ты усилишь травму Ули, я сделаю все, что он скажет! Я отдам тебя ему, вырежу тебя из этой семьи, как опухоль. А дальше выживай, как знаешь!

То, что он сказал, было не совсем правдой. Никита не был уверен, что это правильно – вот так привлекать к делу Андреева. Но ему нужно было хоть как-то надавить на Существо, раз по-хорошему оно не понимает.

Пусть боится. Оно ведь не догадывается, кто охотится за ним, а имя Андреева ни разу не прозвучало. Возможно, теперь оно будет осторожней.

* * *

– Скажите, вы правда интересуетесь оккультизмом?

Судя по незамутненному взгляду, начинающая журналистка сама слабо представляла, о чем речь. Хотя какая она журналистка? Всего лишь студентка, готовящая интервью для университетского журнала.