Вэлери кивает, разглядывая свои руки и сознавая, что Ник имеет в виду вторую причину, к которой ей еще предстоит обратиться. Маленькая такая причина — его брак.

— И это означает, что ты уезжаешь? — наконец спрашивает Вэлери.

Ник садится на диван рядом с ней и говорит:

— Нет. Я не уезжаю. Я собираюсь сидеть рядом с тобой, пока наверху спит твой мальчик, и собираюсь продлить свои мучения.

Взгляд у него напряженный, почти злой, но и решительный, словно Нику не нравится, когда его испытывают, и он отказывается проигрывать.

Вэлери в тревоге смотрит на него. Затем, пренебрегая всем, во что верит и что считает правильным, она отвечает, привлекая его в свои объятия, о чем столько раз мечтала. Через несколько секунд Ник перехватывает инициативу, медленно укладывая ее на диван и прижимаясь к ней всем телом, их ноги переплетаются, они лежат щека к щеке.

Так проходит много времени. Вэлери закрывает глаза и позволяет себе забыться, убаюканная размеренным дыханием Ника, ощущением его объятия, их дыханием в такт, пока внезапно не просыпается, разбуженная эминемовской «Слим шейди», сигналом, который Джейсон установил ей только для его звонков. Ник вздрагивает, и Вэлери понимает — он тоже уснул, это приятно волнует ее.

— Это твой телефон? — шепчет он, тепло дыша ей в ухо.

— Да. Это Джейсон.

— Тебе обязательно перезванивать ему? — спрашивает Ник, чуть подвигая Вэлери, чтобы видеть ее глаза. Он с нежностью и так естественно касается линии ее волос, как будто они с Вэлери тысячу раз лежали вот так и делали все остальное тоже.

— Нет, — отвечает она, надеясь, что он не отодвинется и вообще не пошевелится. — Не сейчас.

Проходит минута, Ник спрашивает:

— Сколько времени, как ты думаешь?

Вэлери предполагает, что девять, но, может, и больше.

— Скорее всего десять, — неохотно добавляет она, желая быть правдивой.

Он вздыхает и садится, кладет ноги Вэлери себе на колени, потом смотрит на часы.

— Проклятие, — бормочет он и, встряхнув рукой, возвращает на место приподнятый рукав.

— Что? — спрашивает Вэлери, глядя на него, любуясь его профилем, страстно желая коснуться его нижней губы.

— Десять минут одиннадцатого. Мне лучше ехать, — говорит Ник, не двигаясь с места.

— Да, — соглашается Вэлери, обдумывая случившееся и гадая, что последует. Она видит: Ник занят тем же и задает себе те же вопросы. Пойдут они на попятную или двинутся вперед? Могли они сделать то, на грани чего находились? Могли они пойти на неверный шаг, так как он казался им верным?

Ник сидит, уставившись прямо перед собой, потом поворачивается и смотрит на Вэлери — в тускло освещенной комнате его глаза кажутся угольно-черными. Он смотрит Вэлери в глаза, потом берет за руку, как бы желая сказать ей, что ответ, его ответ, во всяком случае, — да.

Потом он встает и забирает из стенного шкафа пальто. Вэлери наблюдает за ним, не в силах шевельнуться, пока он не подходит к ней и не поднимает, взяв за руки. Без слов ведет ее к входной двери, которую Вэлери открывает.

— Я позвоню тебе завтра, — говорит он. Эта фраза стала уже неотъемлемой частью их встреч.

Затем крепко обнимает Вэлери, так же как они обнимались на диване, его пальцы лежат у нее на затылке, он гладит ее волосы. Они не целуются, хотя и могли бы, потому что в этот момент безмолвия они перестают притворяться.

ТЕССА: глава двадцать третья

Утро Дня благодарения, и я у себя на кухне готовлю обед вместе с Дианой, женой моего отца, и Конни, матерью Ника. За последние годы мне надоела эта совместная готовка, равно как и гурманские замашки Дианы, и стремление свекрови к захвату моей кухни.