Бояна махнула ятаганом:

– Это наложницы и младшие жены. Хотят спросить – что теперь с ними будет?

– Уже спросил один, – хмыкнув, Алексей кивнул на ятаган. – Нашла? Или отобрала?

– Рашида отдала, – девчонка кивнула на негритянку, и та тут же поклонилась, приложив руку к левой груди. – И еще кинжал, и – видишь – пояс. Хороший, кожаный. Такие солдаты носят.

– Тебе бы еще сорочку сменить.

– Сменю. Успею, – Бояна сняла с плеча котомку. – Я свои вещи нашла. Самое главное – кофту с молитвами… Подарок Джамили. Была у меня такая подружка еще там, в Кючук-Кайнарджи… Да, вот еще – всем девушкам Керим шелковые шнурки оставил. Подарочек на прощанье. Чтоб удавились.

– Не, не, не! – замахал руками молодой человек. – Давиться не надо. Надо жить. Переведи…

– Они понимают.

– Тем более!

Молодой человек подавил улыбку и, вспомнив незабвенного товарища Сухова, обратился к остаткам гарема напрямую:

– Девушки! Вы теперь не чьи-то там жены, а свободные женщины Востока! Сами по себе теперь будете жить.

– Ой! – наложницы разом вздохнули.

– Обижать вас никто не будет, а вот насчет жить… Хозяйство, я вижу, имеется. Сад, огород, овцы… Проживете!

Повернувшись к Бояне, молодой человек понизил голос:

– Как у них со стариком?

– Он их побаивается, – девушка едва сдержала улыбку. – Особенно Рашиды. Она тут – заместо капрала. Все слуги – в кулаке. Но так она хорошая, добрая…

– Ну так и живите пока вот так – общиной, – уходя, громко провозгласил Ляшин. – Ну а потом, кто знает… Может, кто и мужа себе найдет. Одного, вот так-то!

– Ляксей Василич! – громко позвали со двора.

Глянув в окно, капрал увидел Прохора. Тот помахал рукой:

– Никодим Ивыныч, сказавши – ты сюда подался…

– А что случилось-то? – Ляшин распахнул окно, выглянул. Хорошие были дома у турок – светлые, окон полно! От солнца жгучего – занавески, плотные или – чаще – полупрозрачные. Чтоб на улицу во все глаза смотреть, себя особенно не показывая. Для многих жен в хареме – единственное доступное развлечение.

– Да тут, рядом. Соседи… Говорят, тебя знают. Видели уже.

– А, это мои! Сейчас…

Молодой человек обернулся:

– Бояна, ты пока тут или со мной?

– Пока тут останусь. Еду вам приготовим… Зайдете ведь?

– Зайдем!

– И вот еще… – Бояна протянула Ляшину ятаган. – Возьми вот… Осторожно только, пальцы не обрежь. Я потом научу, как обращаться…

– А у меня – вот! Кинжал. Хороший, от известного мастера из самого Истанбула. Раньше я его у Кичик-ханум видела. Теперь – мой. Как ты говоришь – трофей.

Гордо поведя плечом, девушка вытащила из-за пояса… обыкновенные ножницы! Нет, красивые, конечно, золоченые, с инкрустацией и вязью. Но – ножницы. Особенно – по рукоятке заметно. Кольца для пальцев, ага.

– Так это же…

– Да, ножницы, – довольно засмеялась Бояна. – Ими можно ногти подстригать или волосы. Однако лезвия заточены с двух сторон. И очень хорошо заточены. Да и метать удобно – центр тяжести выставлен отменно.

Алексей удивленно покачал головой:

– К чему такие сложности?

– Это – женское оружие, – девушка убрала ножницы за пояс, вернее – подвесила на особой цепочке.